Блог / Геостратегия / 26 июня 2026 года
Танки вместо масла: что конкретно Европа может выиграть от милитаризации?
В Европе началась активная милитаризация экономики. На первый взгляд она выглядит довольно странно, учитывая, что главным аргументом, ее оправдывающим, является угроза со стороны России, которая якобы собирается напасть на Евросоюз сразу после завершения СВО. Зачем на самом деле европейцы решили перевести свою промышленность на военные рельсы? Что они надеются получить в итоге? На какие результаты рассчитывают?
Очевидно, что задачей-максимум тандема США – Евросоюз в конфликте вокруг Украины является полное подчинение России (целиком или по частям) с последующим использованием ее природных ресурсов для поддержания высокого уровня жизни «золотого миллиарда». В случае успеха они разом могли бы решить все свои экономические проблемы. Ведь в наших недрах находится примерно треть всех природных богатств Земли (пресной воды, леса, углеводородов, металлов и т.п.), а по некоторым позициям, вроде алмазов или черноземов, и вовсе около половины. Причем это только по разведанным запасам!
Массовый выпуск сверхсовременных вооружений, по замыслу западных стратегов, должен обеспечить им необходимое преимущество на поле боя. Но что если одержать верх над Россией не получится? Какова задача-минимум? Может ли Европа получить какие-то существенные выгоды от самого процесса подготовки к войне, действуя по принципу: «Не догоним, так хоть согреемся»?
ВПК рулит
Согласно данным ВТО и ЮНКТАД, оружие и военная техника замыкают топ-20 самых продаваемых в мире товаров с показателем примерно 0,3-0,4%. Совокупный глобальный экспорт вооружений в 2025 году оценивается в 120 миллиардов долларов. По сравнению с углеводородами (1,8 триллиона долларов), электроникой (1,5 триллиона) или автомобилями (1,1 триллиона) цифра смотрится весьма скромно. Но есть важный нюанс – динамика роста объема продаж за последние пять лет у оружейников одна из самых высоких в мире.
Растут продажи – растут дивиденды. Растут дивиденды – растет капитализация. Растет капитализация – появляется множество выгодных вторичных финансовых инструментов. Масса людей отлично зарабатывает. Будь мы на месте акционеров концерна Rheinmetall, капитализация которого с весны 2022 года взлетела на 2000% (!), нам точно хотелось бы, чтобы специальная военная операция на территории Украины продолжалась как можно дольше. То же можно сказать про британскую компанию BAE Systems, итальянскую Leonardo, французскую Thales и так далее, и так далее…
Объем расходования обычных вооружений (как боеприпасов, так и военной техники) в украинском конфликте просто колоссальный. Никто такого даже близко не ожидал. Ни европейская, ни американская промышленность оказалась не готова оперативно производить, к примеру, нужное количество артиллерийских снарядов или ракет-перехватчиков для систем ПВО. Поэтому на сегодня почти все запасы расходников, имеющиеся в западных странах, находятся на критически низких уровнях. Для обороноспособности европейских государств это, конечно, скверная новость, а вот для производителей оружия – просто замечательная. Чтобы наполнить военные склады, они теперь будут, не покладая рук, работать много лет подряд.
Так что, первым выгодополучателем от украинской трагедии мы с полным правом можем назвать ВПК (не только американский, но и европейский), резко увеличивший и свои доходы, и свой политический вес. Кстати, в этом году исполнилось 65 лет с момента рождения термина «военно-промышленный комплекс». Это словосочетание впервые использовал в прощальном обращении к нации президент США Дуайт Эйзенхауэр. В своей речи он провидчески предупреждал об опасности приобретения ВПК чрезмерного влияния:
«Вплоть до последнего мирового конфликта, в котором мы приняли участие, Соединенные Штаты не имели военной промышленности. Конечно, американские производители плуга, при необходимости, способны изготовить и меч. Но мы больше не могли рисковать безопасностью, импровизируя на ходу. Мы были вынуждены создать постоянную военную промышленность огромных размеров. Помимо этого, три с половиной миллиона человек работает сейчас на министерство обороны. Наши ежегодные расходы на оборону превышают совокупную прибыль всех американских компаний.
Этот альянс огромного военного ведомства и крупной военной промышленности является новым для американской жизни. Его тотальное влияние – экономическое, политическое и даже духовное – ощущается в каждом городе, в каждом правительственном учреждении, в каждом офисе федерального правительства. И хотя мы признаем совершенную необходимость такого развития событий, мы не должны недооценивать всю серьезность последствий.
Это касается нашего труда, ресурсов, основных средств к существованию, да и самого устройства нашего общества. В правительственных кругах мы должны сопротивляться приобретению, намеренному или ненамеренному, военно-промышленным комплексом необоснованного влияния. Вероятность разрушительного усиления такого влияния существует и будет существовать в будущем».
Слова Эйзенхауэра сегодня звучат необыкновенно актуально.
Сама, сама, сама!
Могут ли европейские страны, как раньше, полагаться на стратегическую защиту Соединенных Штатов? Большинство серьезных аналитиков Старого света полагает, что нет. И дело совсем не в Трампе, хотя он, разумеется, сильно портит всем настроение. Проблема гораздо глубже. Кто бы не одержал победу на следующих президентских выборах в США, политика Америки в отношении Европы не претерпит существенных изменений. Штаты будут активно переманивать к себе высокотехнологичные производства (те, что еще остались), талантливых людей и капиталы, постепенно теряя интерес к европейским делам и переключаясь на регион Юго-Восточной Азии, борьба за доминирование в котором составит основной нерв геополитики ближайших 20-30 лет.
В случае возникновения там военного конфликта, сопоставимого по интенсивности с украинским, Старый свет легко может остаться без поставок американских вооружений в самый неподходящий момент. Чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть на то, как американцы перенаправляли оружейные потоки во время боевых действий с Ираном. Причем перебои, как показывает опыт, могут случится даже с поставками заранее предоплаченного оружия. Резонный вывод в подобной ситуации – постараться перейти на самообеспечение. Еврочиновники любят именовать это «стратегической автономией».
Получится ли у них автономизироваться? Вопрос пока без ответа. Во всяком случае, при Трампе сделать это будет трудно. Американские оружейные концерны входят в число основных доноров всех выборных кампаний Республиканской партии и нынешнего хозяина Белого дома лично. И едва ли владельцы Lockheed Martin, Raytheon Technologies, Northrop Grumman или Boeing будут в восторге от желания европейцев научиться самостоятельно производить то, что они сегодня покупают в Штатах.
Впрочем, как говорится, глаза боятся, а руки делают. На выставке Eurosatory 2026, которая проходила в Париже с 15 по 19 июня, было показано сразу несколько образцов вооружений, в которых нет ни одного критически важного компонента, произведенного за пределами Европы. В частности, ведущий европейский разработчик и производитель ракетных систем, совместная франко-британо-германо-итальянская компания MBDA представила крылатую ракету Land Cruise Missile, которая позиционируется как европейский аналог американской Tomahawk. Помимо собственно ракеты, была показана четырехконтейнерная пусковая установка, которую можно монтировать на грузовик. В презентации MBDA говорится, что эта система создана, чтобы дать европейским странам независимый от США вариант глубокого удара.
Совместное предприятие с участием упоминавшегося выше немецкого концерна – Rheinmetall Destinus Strike Systems представило семейство из трех ракет: Kryla, Ruta Block 2 и Ruta Block 3, которое также создается из европейских комплектующих. Ruta Block 3 – это система стратегического удара с дальностью более 2000 км, а Kryla и Ruta Block 2 – более компактные решения для массовых ударов или поражения укрепленных целей на удалении до 700 км. Интересная деталь: все три ракеты рассчитаны на запуск из стандартных контейнеров, что усложняет их обнаружение и повышает гибкость развертывания.
Если у европейцев получится наладить выпуск наиболее востребованных в современной войне типов вооружений, независимо от США, они определенно смогут чувствовать себя более уверенно в случае любого военного конфликта, а значит получат возможность проводить более самостоятельную политику. Будет ли Вашингтон препятствовать этому? Конечно. Сможет ли эффективно заблокировать попытки Европы стать более самостоятельным геополитическим игроком? Посмотрим.
Всегда хотеть большего
По данным Стокгольмского международного института исследований проблем мира (SIPRI), страны, входящие в Евросоюз, на сегодня занимают примерно 25-30% мирового рынка экспорта вооружений: Франция – 10%, Германия – 5,7%, Италия – 5,1%, Великобритания – 3,4%, Испания – 2,3% и так далее. Лидером по объему экспорта с показателем 42% остаются Соединенные Штаты. Для сравнения, доля Израиля – 7,8%, Южной Кореи – 6%, России – 5,8%, КНР – 2,6%, Турции – 1,6%. У остальных игроков – менее 1%. Европейцы ставят перед собой амбициозную цель – в ближайшие десять лет увеличить свою долю в мировом экспорте оружия до 40-45%.
У кого они могут отнять часть рынка? В принципе, у кого угодно, включая Америку. Тут, как говорится, просто бизнес и ничего личного. Но для того, чтобы стать крупнейшим экспортером оружия в условиях стремительно меняющихся реалий ведения войн, Европе остро необходимо «вскочить в последний вагон» быстро набирающего обороты фазового технологического перехода, начало которого промышленность Старого света откровенно проспала.
Кто им может в этом помочь? Америка? Точно нет. Китай? Аналогично. Про Россию, само собой, вообще речи быть не может. Остается Южная Корея, у которой имеются кое-какие наработки в сфере военного искусственного интеллекта и гиперзвука, Япония с ее весьма продвинутым ВПК, и Израиль, у которого тоже есть чему поучиться. Захочет ли кто-то из этой тройки помогать конкуренту? Пока неясно.
Однако главная надежда Брюсселя в области военно-промышленной кооперации – это Индия, которая лидирует по темпам экономического роста среди всех крупных стран мира и при этом обладает хорошо развитым сектором производства оружия и военной техники в сочетании с мощными компетенциями в сфере IT. Чтобы добиться желаемого, европейцам необходимо потеснить Россию – основного партнера Нью-Дели в сфере создания передовых вооружений, а также переиграть в конкурентной борьбе американцев, которые тоже активно предлагают индийским компаниям соблазнительные совместные проекты.
Шансы на успешное воплощение экспортных амбиций Старого света эксперты сегодня оценивают как слабые, предрекая скорее не увеличение, а сокращение европейской доли в глобальном оружейном пироге. Впрочем, учитывая общий уровень развития науки и промышленности, Европа все-таки может наверстать отставание в критически важных технологиях, если сосредоточится на решении задачи всерьез.
Активная милитаризация промышленности возможно и не приведет к увеличению европейского оружейного экспорта, но может помочь компаниям Старого света сохранить те позиции, которые есть у них сегодня. Ситуация прекрасно описывается цитатой из «Алисы в Зазеркалье»:
« – У нас, – сказала Алиса, с трудом переводя дух, – когда долго бежишь со всех ног, непременно попадешь в другое место.
– Какая медлительная страна! – сказала Королева. – Ну, а здесь, как видишь, приходится бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее!»
Кривой стартер
Автолюбители с большим стажем помнят, что штатным элементом комплектации большинства советских легковых автомобилей, за исключением 24-й «Волги», была так называемая пусковая рукоятка или «кривой стартер» – металлический изогнутый прут с ручкой на одном конце и храповиком на другом. Этот инструмент позволял завести машину с севшим аккумуляторе или провернуть коленчатый вал для регулировки клапанов. Рукоятка вставлялась через специальное отверстие в переднем бампере или решетке радиатора и входила в зацепление с храповиком на шкиве коленвала. Резким рывком коленвал раскручивался до пусковых оборотов, после чего включалось зажигание и двигатель запускался.
Экономика ЕС так и смогла оправиться после кризиса 2008 года. Темпы роста на протяжении долгого времени остаются гораздо ниже тех, которые необходимы для поддержания привычного уровня жизни и сохранения высоких социальных гарантий. Как следствие – жизнь взаймы. Средний уровень госдолга по Евросоюзу в 2025 году составил около 82% от ВВП, а у шести из двадцати семи стран-участниц превысил сто процентов: Португалия – 101%, Испания – 103%, Бельгия – 108%, Франция – 115%, Италия – 137%, Греция – 146%.
Никакие либеральные меры стимулирования экономического роста не дали требуемых результатов. Поэтому руководство ЕС решило прибегнуть к методу, над которым громко насмехалось, глядя на Россию, в 2023-24 годах, – к военному кенсианству. Суть этой антикризисной экономической политики, названной именем выдающегося английского экономиста Джона Мейнарда Кейнса, состоит в том, что государство раскручивает «севший» подобно автомобильному аккумулятору совокупный спрос с помощью увеличения военных расходов.
Именно это и пытаются делать сейчас правительства большинства крупных стран Старого света – вливают колоссальные деньги, тоже кстати заемные, в производство оружия и военной техники, в надежде на то, что оборонные заказы запустят мультипликативный эффект – создадут новые рабочие места, загрузят производственные мощности и простимулируют смежные отрасли – от металлургии до микроэлектроники.
Соскок с переворотом
Еще одна весомая выгода от милитаризации – изящный соскок с «Зеленого курса», жесткие экологические ограничения которого резко снизили конкурентоспособность европейских компаний. Оборонный поворот позволяет правящим элитам провести тихую, но масштабную ревизию неоправдавшей ожидания стратегии. Под предлогом угрозы с Востока легитимизируются субсидии для «грязных» и ресурсоемких отраслей – тяжелого машиностроения, химии, металлургии и прочих, которые ранее подвергались нападкам из-за углеродного следа. Кроме того, милитаризация открывает простор для финансового сектора – выпуск «оборонных» еврооблигаций и создание специализированных инвестфондов позволяют перенаправить колоссальные капиталы из «зеленых» проектов в ВПК, создав новые высокорентабельные финансовые инструменты.
Перелив инноваций
Важным аргументом в пользу милитаризации является потенциал технологического трансфера. Из истории известно, что многие инновации, рожденные в оборонных лабораториях, впоследствии кардинально меняли целые отрасли экономики. Глобальный интернет, GPS, цифровые камеры – всё это когда‑то было частью военных программ. Опробованные в ходе боевых действий на территории Украины технологии в области искусственного интеллекта, робототехники, кибербезопасности, материаловедения и т.п. затем могут быть успешно и с большой выгодой адаптированы для гражданских рынков.
Не догонят, так хоть согреются
Есть ли у европейцев основания верить в возможность нанесения России стратегического поражения без получения термоядерной отдачи? Исторические основания есть, ведь в 1991 году у них всё получилось, несмотря на наличие у СССР огромного арсенала стратегических вооружений. Так почему они не должны надеятся на похожий сценарий сейчас? Но даже если он не будет воплощен на практике, «согреться» в погоне за этой целью Европа вполне может. Милитаризация экономики Старого света – это продуманный комплекс мер, нацеленный на стимулирование экономического развития, возвращение утраченного технологического лидерства, рост доходов от экспорта и усиление геополитического влияния. Разумеется, реализация этого плана требует перераспределения ресурсов и сокращения социальных программ, но в перспективе может принести существенные дивиденды.
Очевидно, что задачей-максимум тандема США – Евросоюз в конфликте вокруг Украины является полное подчинение России (целиком или по частям) с последующим использованием ее природных ресурсов для поддержания высокого уровня жизни «золотого миллиарда». В случае успеха они разом могли бы решить все свои экономические проблемы. Ведь в наших недрах находится примерно треть всех природных богатств Земли (пресной воды, леса, углеводородов, металлов и т.п.), а по некоторым позициям, вроде алмазов или черноземов, и вовсе около половины. Причем это только по разведанным запасам!
Массовый выпуск сверхсовременных вооружений, по замыслу западных стратегов, должен обеспечить им необходимое преимущество на поле боя. Но что если одержать верх над Россией не получится? Какова задача-минимум? Может ли Европа получить какие-то существенные выгоды от самого процесса подготовки к войне, действуя по принципу: «Не догоним, так хоть согреемся»?
ВПК рулит
Согласно данным ВТО и ЮНКТАД, оружие и военная техника замыкают топ-20 самых продаваемых в мире товаров с показателем примерно 0,3-0,4%. Совокупный глобальный экспорт вооружений в 2025 году оценивается в 120 миллиардов долларов. По сравнению с углеводородами (1,8 триллиона долларов), электроникой (1,5 триллиона) или автомобилями (1,1 триллиона) цифра смотрится весьма скромно. Но есть важный нюанс – динамика роста объема продаж за последние пять лет у оружейников одна из самых высоких в мире.
Растут продажи – растут дивиденды. Растут дивиденды – растет капитализация. Растет капитализация – появляется множество выгодных вторичных финансовых инструментов. Масса людей отлично зарабатывает. Будь мы на месте акционеров концерна Rheinmetall, капитализация которого с весны 2022 года взлетела на 2000% (!), нам точно хотелось бы, чтобы специальная военная операция на территории Украины продолжалась как можно дольше. То же можно сказать про британскую компанию BAE Systems, итальянскую Leonardo, французскую Thales и так далее, и так далее…
Объем расходования обычных вооружений (как боеприпасов, так и военной техники) в украинском конфликте просто колоссальный. Никто такого даже близко не ожидал. Ни европейская, ни американская промышленность оказалась не готова оперативно производить, к примеру, нужное количество артиллерийских снарядов или ракет-перехватчиков для систем ПВО. Поэтому на сегодня почти все запасы расходников, имеющиеся в западных странах, находятся на критически низких уровнях. Для обороноспособности европейских государств это, конечно, скверная новость, а вот для производителей оружия – просто замечательная. Чтобы наполнить военные склады, они теперь будут, не покладая рук, работать много лет подряд.
Так что, первым выгодополучателем от украинской трагедии мы с полным правом можем назвать ВПК (не только американский, но и европейский), резко увеличивший и свои доходы, и свой политический вес. Кстати, в этом году исполнилось 65 лет с момента рождения термина «военно-промышленный комплекс». Это словосочетание впервые использовал в прощальном обращении к нации президент США Дуайт Эйзенхауэр. В своей речи он провидчески предупреждал об опасности приобретения ВПК чрезмерного влияния:
«Вплоть до последнего мирового конфликта, в котором мы приняли участие, Соединенные Штаты не имели военной промышленности. Конечно, американские производители плуга, при необходимости, способны изготовить и меч. Но мы больше не могли рисковать безопасностью, импровизируя на ходу. Мы были вынуждены создать постоянную военную промышленность огромных размеров. Помимо этого, три с половиной миллиона человек работает сейчас на министерство обороны. Наши ежегодные расходы на оборону превышают совокупную прибыль всех американских компаний.
Этот альянс огромного военного ведомства и крупной военной промышленности является новым для американской жизни. Его тотальное влияние – экономическое, политическое и даже духовное – ощущается в каждом городе, в каждом правительственном учреждении, в каждом офисе федерального правительства. И хотя мы признаем совершенную необходимость такого развития событий, мы не должны недооценивать всю серьезность последствий.
Это касается нашего труда, ресурсов, основных средств к существованию, да и самого устройства нашего общества. В правительственных кругах мы должны сопротивляться приобретению, намеренному или ненамеренному, военно-промышленным комплексом необоснованного влияния. Вероятность разрушительного усиления такого влияния существует и будет существовать в будущем».
Слова Эйзенхауэра сегодня звучат необыкновенно актуально.
Сама, сама, сама!
Могут ли европейские страны, как раньше, полагаться на стратегическую защиту Соединенных Штатов? Большинство серьезных аналитиков Старого света полагает, что нет. И дело совсем не в Трампе, хотя он, разумеется, сильно портит всем настроение. Проблема гораздо глубже. Кто бы не одержал победу на следующих президентских выборах в США, политика Америки в отношении Европы не претерпит существенных изменений. Штаты будут активно переманивать к себе высокотехнологичные производства (те, что еще остались), талантливых людей и капиталы, постепенно теряя интерес к европейским делам и переключаясь на регион Юго-Восточной Азии, борьба за доминирование в котором составит основной нерв геополитики ближайших 20-30 лет.
В случае возникновения там военного конфликта, сопоставимого по интенсивности с украинским, Старый свет легко может остаться без поставок американских вооружений в самый неподходящий момент. Чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть на то, как американцы перенаправляли оружейные потоки во время боевых действий с Ираном. Причем перебои, как показывает опыт, могут случится даже с поставками заранее предоплаченного оружия. Резонный вывод в подобной ситуации – постараться перейти на самообеспечение. Еврочиновники любят именовать это «стратегической автономией».
Получится ли у них автономизироваться? Вопрос пока без ответа. Во всяком случае, при Трампе сделать это будет трудно. Американские оружейные концерны входят в число основных доноров всех выборных кампаний Республиканской партии и нынешнего хозяина Белого дома лично. И едва ли владельцы Lockheed Martin, Raytheon Technologies, Northrop Grumman или Boeing будут в восторге от желания европейцев научиться самостоятельно производить то, что они сегодня покупают в Штатах.
Впрочем, как говорится, глаза боятся, а руки делают. На выставке Eurosatory 2026, которая проходила в Париже с 15 по 19 июня, было показано сразу несколько образцов вооружений, в которых нет ни одного критически важного компонента, произведенного за пределами Европы. В частности, ведущий европейский разработчик и производитель ракетных систем, совместная франко-британо-германо-итальянская компания MBDA представила крылатую ракету Land Cruise Missile, которая позиционируется как европейский аналог американской Tomahawk. Помимо собственно ракеты, была показана четырехконтейнерная пусковая установка, которую можно монтировать на грузовик. В презентации MBDA говорится, что эта система создана, чтобы дать европейским странам независимый от США вариант глубокого удара.
Совместное предприятие с участием упоминавшегося выше немецкого концерна – Rheinmetall Destinus Strike Systems представило семейство из трех ракет: Kryla, Ruta Block 2 и Ruta Block 3, которое также создается из европейских комплектующих. Ruta Block 3 – это система стратегического удара с дальностью более 2000 км, а Kryla и Ruta Block 2 – более компактные решения для массовых ударов или поражения укрепленных целей на удалении до 700 км. Интересная деталь: все три ракеты рассчитаны на запуск из стандартных контейнеров, что усложняет их обнаружение и повышает гибкость развертывания.
Если у европейцев получится наладить выпуск наиболее востребованных в современной войне типов вооружений, независимо от США, они определенно смогут чувствовать себя более уверенно в случае любого военного конфликта, а значит получат возможность проводить более самостоятельную политику. Будет ли Вашингтон препятствовать этому? Конечно. Сможет ли эффективно заблокировать попытки Европы стать более самостоятельным геополитическим игроком? Посмотрим.
Всегда хотеть большего
По данным Стокгольмского международного института исследований проблем мира (SIPRI), страны, входящие в Евросоюз, на сегодня занимают примерно 25-30% мирового рынка экспорта вооружений: Франция – 10%, Германия – 5,7%, Италия – 5,1%, Великобритания – 3,4%, Испания – 2,3% и так далее. Лидером по объему экспорта с показателем 42% остаются Соединенные Штаты. Для сравнения, доля Израиля – 7,8%, Южной Кореи – 6%, России – 5,8%, КНР – 2,6%, Турции – 1,6%. У остальных игроков – менее 1%. Европейцы ставят перед собой амбициозную цель – в ближайшие десять лет увеличить свою долю в мировом экспорте оружия до 40-45%.
У кого они могут отнять часть рынка? В принципе, у кого угодно, включая Америку. Тут, как говорится, просто бизнес и ничего личного. Но для того, чтобы стать крупнейшим экспортером оружия в условиях стремительно меняющихся реалий ведения войн, Европе остро необходимо «вскочить в последний вагон» быстро набирающего обороты фазового технологического перехода, начало которого промышленность Старого света откровенно проспала.
Кто им может в этом помочь? Америка? Точно нет. Китай? Аналогично. Про Россию, само собой, вообще речи быть не может. Остается Южная Корея, у которой имеются кое-какие наработки в сфере военного искусственного интеллекта и гиперзвука, Япония с ее весьма продвинутым ВПК, и Израиль, у которого тоже есть чему поучиться. Захочет ли кто-то из этой тройки помогать конкуренту? Пока неясно.
Однако главная надежда Брюсселя в области военно-промышленной кооперации – это Индия, которая лидирует по темпам экономического роста среди всех крупных стран мира и при этом обладает хорошо развитым сектором производства оружия и военной техники в сочетании с мощными компетенциями в сфере IT. Чтобы добиться желаемого, европейцам необходимо потеснить Россию – основного партнера Нью-Дели в сфере создания передовых вооружений, а также переиграть в конкурентной борьбе американцев, которые тоже активно предлагают индийским компаниям соблазнительные совместные проекты.
Шансы на успешное воплощение экспортных амбиций Старого света эксперты сегодня оценивают как слабые, предрекая скорее не увеличение, а сокращение европейской доли в глобальном оружейном пироге. Впрочем, учитывая общий уровень развития науки и промышленности, Европа все-таки может наверстать отставание в критически важных технологиях, если сосредоточится на решении задачи всерьез.
Активная милитаризация промышленности возможно и не приведет к увеличению европейского оружейного экспорта, но может помочь компаниям Старого света сохранить те позиции, которые есть у них сегодня. Ситуация прекрасно описывается цитатой из «Алисы в Зазеркалье»:
« – У нас, – сказала Алиса, с трудом переводя дух, – когда долго бежишь со всех ног, непременно попадешь в другое место.
– Какая медлительная страна! – сказала Королева. – Ну, а здесь, как видишь, приходится бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее!»
Кривой стартер
Автолюбители с большим стажем помнят, что штатным элементом комплектации большинства советских легковых автомобилей, за исключением 24-й «Волги», была так называемая пусковая рукоятка или «кривой стартер» – металлический изогнутый прут с ручкой на одном конце и храповиком на другом. Этот инструмент позволял завести машину с севшим аккумуляторе или провернуть коленчатый вал для регулировки клапанов. Рукоятка вставлялась через специальное отверстие в переднем бампере или решетке радиатора и входила в зацепление с храповиком на шкиве коленвала. Резким рывком коленвал раскручивался до пусковых оборотов, после чего включалось зажигание и двигатель запускался.
Экономика ЕС так и смогла оправиться после кризиса 2008 года. Темпы роста на протяжении долгого времени остаются гораздо ниже тех, которые необходимы для поддержания привычного уровня жизни и сохранения высоких социальных гарантий. Как следствие – жизнь взаймы. Средний уровень госдолга по Евросоюзу в 2025 году составил около 82% от ВВП, а у шести из двадцати семи стран-участниц превысил сто процентов: Португалия – 101%, Испания – 103%, Бельгия – 108%, Франция – 115%, Италия – 137%, Греция – 146%.
Никакие либеральные меры стимулирования экономического роста не дали требуемых результатов. Поэтому руководство ЕС решило прибегнуть к методу, над которым громко насмехалось, глядя на Россию, в 2023-24 годах, – к военному кенсианству. Суть этой антикризисной экономической политики, названной именем выдающегося английского экономиста Джона Мейнарда Кейнса, состоит в том, что государство раскручивает «севший» подобно автомобильному аккумулятору совокупный спрос с помощью увеличения военных расходов.
Именно это и пытаются делать сейчас правительства большинства крупных стран Старого света – вливают колоссальные деньги, тоже кстати заемные, в производство оружия и военной техники, в надежде на то, что оборонные заказы запустят мультипликативный эффект – создадут новые рабочие места, загрузят производственные мощности и простимулируют смежные отрасли – от металлургии до микроэлектроники.
Соскок с переворотом
Еще одна весомая выгода от милитаризации – изящный соскок с «Зеленого курса», жесткие экологические ограничения которого резко снизили конкурентоспособность европейских компаний. Оборонный поворот позволяет правящим элитам провести тихую, но масштабную ревизию неоправдавшей ожидания стратегии. Под предлогом угрозы с Востока легитимизируются субсидии для «грязных» и ресурсоемких отраслей – тяжелого машиностроения, химии, металлургии и прочих, которые ранее подвергались нападкам из-за углеродного следа. Кроме того, милитаризация открывает простор для финансового сектора – выпуск «оборонных» еврооблигаций и создание специализированных инвестфондов позволяют перенаправить колоссальные капиталы из «зеленых» проектов в ВПК, создав новые высокорентабельные финансовые инструменты.
Перелив инноваций
Важным аргументом в пользу милитаризации является потенциал технологического трансфера. Из истории известно, что многие инновации, рожденные в оборонных лабораториях, впоследствии кардинально меняли целые отрасли экономики. Глобальный интернет, GPS, цифровые камеры – всё это когда‑то было частью военных программ. Опробованные в ходе боевых действий на территории Украины технологии в области искусственного интеллекта, робототехники, кибербезопасности, материаловедения и т.п. затем могут быть успешно и с большой выгодой адаптированы для гражданских рынков.
Не догонят, так хоть согреются
Есть ли у европейцев основания верить в возможность нанесения России стратегического поражения без получения термоядерной отдачи? Исторические основания есть, ведь в 1991 году у них всё получилось, несмотря на наличие у СССР огромного арсенала стратегических вооружений. Так почему они не должны надеятся на похожий сценарий сейчас? Но даже если он не будет воплощен на практике, «согреться» в погоне за этой целью Европа вполне может. Милитаризация экономики Старого света – это продуманный комплекс мер, нацеленный на стимулирование экономического развития, возвращение утраченного технологического лидерства, рост доходов от экспорта и усиление геополитического влияния. Разумеется, реализация этого плана требует перераспределения ресурсов и сокращения социальных программ, но в перспективе может принести существенные дивиденды.