Блог / История логистики / 16 июля 2026 года
Операция «Морской лев»: логистическое безумие или стратегический блеф
Начало июля 1940 года. Третий рейх на пике своего могущества. Все европейские государства либо побеждены Германией, как Польша, Дания, Норвегия, Бельгия, Голландия и Франция, либо являются ее союзниками – добровольными или вынужденными. Исключение составляют лишь Греция с Югославией, которые вскоре тоже будут покорены. При этом, в отличие от Первой мировой войны, победа в которой оказалась для Франции Пирровой, начисто лишив французов пассионарности, Германия одержала верх над крупнейшими континентальными державами сравнительно малой кровью, полностью сохранив наступательный потенциал своей армии и подняв до невероятных высот ее боевой дух.
Не считая Советского Союза, который, будучи потенциальным соперником Третьего рейха, в то время сохранял дружественный по отношению к Берлину нейтралитет, у Германии оставался лишь один непобежденный противник – Великобритания. После молниеносного сокрушения Франции Гитлер был уверен, что британские политики, последовательно поддерживавшие его на пути к вершине европейской власти, примут его щедрое предложение о прекращении войны на вполне выгодных для них условиях. Опуская мелкие детали, условий этих было всего два:
Во-первых, Великобритания признает доминирование Германии на континенте.
Во-вторых, Германия не претендует на владения Британской империи за пределами Европы и даже помогает Лондону их сохранять.
Отличная сделка, как сказал бы нынче Дональд Трамп. Особенно для державы с очень хилой, по убеждению Гитлера, сухопутной армией, сумевшей унести ноги из Дюнкерка только потому, что он своим знаменитым стоп-приказом от 24 мая 1940 года не позволил бронетанковым соединениям вермахта добить скопившиеся на берегу Ла-Манша остатки англо-французских войск.
Однако столь желанная для фюрера сделка с Лондоном не состоялась. Главным препятствием на пути к ней стал Уинстон Черчилль, сменивший Невилла Чемберлена на посту премьер-министра Великобритании 10 мая 1940 года. В отличие от своего предшественника, сэр Уинстон не был склонен подыгрывать Гитлеру и решительно отверг его предложение, чем кстати оказал огромную услугу Советскому Союзу, ведь если бы Берлин и Лондон пришли в тот момент к согласию, то наша страна оказалась бы в крайне тяжелом положении.
18 июня 1940 года Черчилль произнес одну из самых известных речей в своей политической карьере. Выступая перед Палатой общин, члены которой были не на шутку встревожены слухами о скорой немецкой высадке на туманном Альбионе, он сказал:
«Несмотря на то что большие куски Европы и много старых и славных держав пало или могут пасть под иго Гестапо и всего ненавистного аппарата нацистской власти, мы не ослабнем и не сдадимся. Мы продолжим сражаться до конца. Мы будем сражаться во Франции, мы будем сражаться на морях и океанах. Мы будем сражаться с крепчающей уверенностью и крепчающей силой в воздухе. Мы отстоим наш остров, чего бы это не стоило. Мы будем сражаться на пляжах. Мы будем сражаться на вражеских плацдармах. Мы будем сражаться в полях и на улицах. Мы будем сражаться на холмах. Мы никогда не сдадимся!»
Операция «Морской лев»
После того, как Гитлер осознал, что его надежды на быстрое заключения почетного мира с Лондоном не оправдались, он объявил о подготовке десантной операции, получивший кодовое наименование «Морской лев». Соответствующая директива была подписана 16 июля 1940 года. Она начиналась следующими словами:
«Поскольку Англия, несмотря на свое безнадежное в военном отношении положение, всё еще не проявляет никаких признаков готовности к соглашению, я принял решение подготовить и, если возникнет необходимость, осуществить десантную операцию против Англии. Целью этой операции является устранение английской метрополии как базы для продолжения войны против Германии и, если это потребуется, полная ее оккупация».
Обратите внимание на два словосочетания: «я принял решение подготовить и, если возникнет необходимость, осуществить…», «…и, если это потребуется, полная ее оккупация». Никогда прежде в гитлеровских приказах не было столь нерешительных оборотов! Всё-таки слова имеют большое значение – ход дальнейших событий полностью вписывался в эту нехарактерную для Гитлера стилистику. Планирование вторжения и лихорадочная подготовка к нему гораздо больше походили на крупномасштабный блеф с целью принудить Лондон к заключению мира на германских условиях, чем на реальное желание воевать с Великобританией, хотя поначалу всё было похоже на правду.
Разработка операции стартовала незамедлительно. Первое крупное совещание главкомов видов вооруженных сил (сухопутных войск, флота и авиации), посвященное десантированию на британских островах, состоялось всего через пять дней – 21 июля 1940 года. Согласно плану, в ходе первой фазы операции на южном побережье Англии должны были высадиться около 260 тысяч человек с тяжелым вооружением. Однако этот контингент предполагалось перебросить не одномоментно, а в течение примерно десяти дней. Непосредственно первая волна должна была насчитывать около 100 тысяч человек.
Флот, мобилизованный в дальнейшем для высадки на Британских островах, выглядел мягко говоря не очень убедительно. Основу его составляли 2400 речных барж, реквизированных по всей Европе. Из них лишь около 800 обладали собственными двигателями, чья мощность позволяла развивать скорость 3-4 узла. Остальные 1600 судов вовсе не имели двигателей, их предстояло тянуть на буксире. Чтобы превратить плоскодонные речные баржи в десантные корабли, инженерам приходилось вырезать в носу отверстия для установки аппарелей, что дополнительно ухудшало и остойчивость, и непотопляемость этих неприспособленных к сильному волнению судов. Важная деталь: более 90% собранных барж были деревянными и не имели никакой бронезащиты.
Для перевозки танков, артиллерии и автомобилей удалось собрать около 200 сухогрузов и железнодорожных паромов. Их корпуса были металлическими, что обеспечивало минимальную противопулевую защиту, но эти суда не могли подойти к берегу и должны были оставаться на якоре в открытом море у мест высадки, играя роль плавучих складов, пока баржи осуществляют челночные рейсы к берегу.
Следствием дефицита плавсредств было увеличение времени для выгрузки людей и техники. Расчеты показывали, что процесс перевалки войск первого эшелона с транспортных судов на баржи в открытом море займет не менее 14-16 часов. Это означало, что высадка на берег будет происходить не единым кулаком, а тонкими струйками в течение двух циклов прилива и отлива.
Что ожидало немцев на южном побережье Англии? По оценкам историков, высадку германского десанта в середине лета 1940 года могло встретить примерно 2 миллиона человек, как минимум половину из которых составляли кадровые военные. Многие из них уже сражались с немцами – недавно или в Первую мировую. В ходе эвакуации из Дюнкерка в Англию было перевезено 200 тысяч британских военных и 140 тысяч французов и бельгийцев. Всё тяжелое вооружение эвакуированных частей было брошено во Франции, но сами спасенные военнослужащие имели ценнейший опыт участия в современной войне и могли практически в полном составе встать на защиту береговой линии.
Кроме того, непосредственно на островах находились регулярные британские сухопутные войска, общая численность которых составляла около 1,5 миллионов человек, а также более миллиона добровольцев старшего возраста и ограниченно годных мужчин, вступивших в ряды территориальных сил самообороны. Последние были гораздо хуже вооружены и обучены, но в силу высокого уровня мотивации тоже представляли собой серьезную силу.
Английская полевая артиллерия в июле производила жалкое впечатление: подавляющая часть противотанковых орудий была утрачена, а те орудия, что были в наличии, имели не более десяти снарядов на ствол. С береговой артиллерией всё было не в пример лучше. Южное побережье прикрывала сеть мощных и весьма многочисленных стационарных орудий, калибр которых доходил до 14 дюймов.
Британская истребительная авиация почти ни в чем не уступала германской, а флот и вовсе был самым мощным в мире, кратно превосходя кригсмарине почти по всем классам кораблей. Для сравнения: линкоры – 15 / 2, тяжелые крейсеры – 15 / 2, Авианосцы – 6 / 0, Эскадренные миноносцы – 184 / 22, Миноносцы – 26 / 20, Торпедные катера – 70 / 20. Только по числу подводных лодок и минных заградителей у Великобритании и Германии было примерное равенство.
В июле – августе для прикрытия десантной флотилии Эрих Редер мог выделить лишь 7 эсминцев, 17 торпедных катеров и 25-30 тральщиков. Они точно не были способны остановить могучий британский флот, который мог уничтожить деревянное транспортное ядро «Морского льва», просто пройдя сквозь него на полном ходу, даже не вступая в артиллерийский бой. Командовавший люфтваффе Геринг обещал решить проблему, надежно защитив десантную флотилию с воздуха, но ценность его обещаний вскоре резко упала вследствие поражения немецких асов в воздушной Битве за Англию.
Немало вопросов оставалось по поводу предстоящей выгрузки людей, техники и грузов на английский берег. В отличие от союзников в 1944 году, немцы не располагали инженерными средствами, способными заменить глубоководные порты в первые недели вторжения. Рассчитывать на быстрый захват какого-то порта в пригодном для работы состоянии они тоже не могли, а значит вся логистика в этот период должна была держаться на мускульной силе солдат, разгружающих ящики с боеприпасами прямо в полосе прибоя.
Большую тревогу вызывала погода в проливе Ла-Манш, которая всегда славилась своей непредсказуемостью. Постоянные штормы и сильный ветер могли внести существенные коррективы в ход десантной операции. Баржи с плоским дном и установленными в носовой части аппарелями теряли остойчивость уже при волнении в три балла. При четырех баллах (регулярное состояние осеннего канала) вероятность затопления перегруженной баржи превышала 50%. Проще говоря, около половины судов с людьми и техникой могли в случае начала шторма пойти на дно, а делать точные прогнозы погоды в проливе в 1940 году никто не умел. Даже сегодня с этой задачей синоптики справляются не всегда.
Высадка жестко привязывалась к высокому приливу и совпадению его с рассветом. Любая задержка из-за тумана или ветра сдвигала график на 12 часов. Ошибка в расчетах означала бы, что тысячи солдат окажутся выброшенными на сушу во время отлива, в сотнях метров от берега, под пулеметным огнем ожидающих их англичан, будучи запертыми в севших на мель судах.
Немецкие инженеры как могли старались компенсировать недостаток ресурсов креативностью. К примеру, проблему отсутствия тяжелой техники в первом эшелоне наступления они предложили решить с помощью «ныряющих» танков Tauchpanzer III. Всего их было подготовлено 210 штук. Корпуса обычных танков Panzer III и Panzer IV тщательно герметизировали, установив воздухозаборники с поплавками, позволяющие идти по дну на глубине до 15 метров. Для доставки этих экзотических субмарин спроектировали специальные баржи с кранами, которые должны были опускать бронированные машины в воду на подходе к береговой линии.
Реализация этой изящной идеи требовала многих месяцев проверок и доводки, но такой роскоши у вермахта не было. Испытания показали чудовищную сложность маневрирования гусеничных субмарин. Кроме того, малейшая остановка приводила к тому, что многотонные машины наглухо вязли в донном иле. После отмены «Морского льва» подводные танки всё-таки довели до ума. Самый известный эпизод их боевого применения пришелся на 22 июня 1941 года. В составе 18-й танковой дивизии Tauchpanzer III форсировали по дну Западный Буг в районе Бреста. Позже их использовали для преодоления других рек – Днестра, Березины и Днепра.
Еще одним занимательным ноу-хау стали самоходные баржи, на палубы которых установили спаренные авиационные двигатели BMW мощностью 600 л.с., снятые с учебных самолетов и приводившие в действие воздушные винты. Скорость барж удалось увеличить до 6 узлов, но радиус их действия (без дополнительных баков) уменьшился до 60 миль. Главным же минусом стала невозможность движения задним ходом – винты физически не могли давать обратную тягу. Плюс к тому, оглушительный рев моторов делал невозможными голосовые команды на палубе.
К сожалению для германского командования, находчивость конструкторов не могла изменить фундаментальных факторов, влияющих на готовность, а точнее неготовность вермахта к форсированию Английского канала. При внимательном рассмотрении «Морской лев» не выдерживает никакой критики по сравнению с операцией «Оверлорд», которая наглядно продемонстрировала, что на самом деле должен был подготовить Третий рейх для успешного вторжения на Британские острова.
Мастер-класс военной логистики
Для отражения возможной высадки союзников на северном побережье Франции весной – летом 1944 года немецкое командование сосредоточило группировку численностью около 800 тысяч человек, то есть в два с лишним раза меньше, чем было в распоряжении Черчилля в 1940-м. В нее входили не только боевые пехотные и бронетанковые части, но и личный состав люфтваффе (включая обслуживающий персонал аэродромов), кригсмарине (береговые батареи и охрана портов), а также подразделения полиции и строительной организации Тодта.
Значительная часть солдат и офицеров, откомандированных на этот «спящий» театр военных действий, согласно свидетельствам германских генералов, по уровню подготовки и мотивации не шла ни в какое сравнение с теми, кто воевал на Восточном фронте. Среди прочих сюда были отправлены показавшие крайне низкую стойкость в боях подразделения, укомплектованные бывшими советскими военнопленными и жителями оккупированных территорий, в частности – Кавказский и Туркестанский легионы СС.
Тем не менее, для сокрушения этой группировки было направлено 3 миллиона солдат и офицеров союзников, оснащенных беспримерным количеством техники. В начале англо-американской операции «Оверлорд» 6 июня 1944 года к берегам Нормандии двинулась армада из почти семи тысяч судов. Конкретно: 1 213 боевых и 4 126 десантных кораблей, а также 746 вспомогательных и 864 торговых судна. Общая численность их экипажей была больше 200 тысяч человек. Кроме судов, снабжением войск на южном берегу Ла-Манша занимались 3 тысячи транспортных самолетов. Ключевое отличие от немецкого плана 1940 года заключалось не только в количестве, но и в качестве судов. Союзники располагали обширным парком десантных средств, каждое из которых было спроектировано для конкретной задачи:
• LST (Landing Ship, Tank) – большие океанские корабли водоизмещением 4 тысячи тонн, способные выбрасываться прямо на пляж и выгружать танки через носовые ворота. К июню 1944 года их было построено более тысячи штук.
• LCT (Landing Craft, Tank) – средние десантные баржи для доставки бронетехники на необорудованный берег.
• LCVP (Landing Craft, Vehicle, Personnel) – знаменитые «катера Хиггинса», способные принять 36 полностью экипированных солдат или один джип с грузом. Их было построено более 20 тысяч. К слову, главнокомандующий войсками союзников в Европе Дуайт Эйзенхауэр назвал Эндрю Хиггинса «человеком, выигравшим для нас войну», так как без его катеров «вся стратегия войны была бы иной, а потери несомненно выше».
У кригсмарине в 1940 году не было ни одного (!) специализированного десантного корабля. Реквизированные баржи были неуклюжей импровизацией. Ни одна из них не была рассчитана на открытое море, ни одна не могла самостоятельно выброситься на необорудованный пляж и быстро выгрузить технику.
В День Д на берега Нормандии было высажено 156 000 человек – в полтора раза больше, чем предполагаемый первый эшелон «Морского льва». Но главное – это то, что происходило дальше. Через пять дней, 11 июня на плацдармах находилось уже 326 тысяч человек, 54 тысячи единиц техники и более 100 тысяч тонн грузов. К концу июня – более 850 тысяч человек, 150 тысяч машин и 570 тысяч тонн боеприпасов, снаряжения и продовольствия. К концу июля группировка союзников в Нормандии насчитывала уже полтора миллиона военнослужащих, а к моменту завершения операции, в конце августа 1944 года общая численность группировки достигла трех миллионов.
Немецкий план 1940 года предполагал высадку 100 тысяч человек в первой волне, но не давал никакого ответа на вопрос, как снабжать их потом. Согласно плану германского генштаба, разгрузка тяжелого вооружения второго эшелона должна была начаться не раньше чем через 10 дней. Союзники в 1944 году наращивали группировку на 100 тысяч человек каждые два-три дня.
Пожалуй, самым наглядным свидетельством разницы между авантюрой 1940 года и системным планированием 1944-го стали искусственные гавани «Малберри». Англо-американское командование прекрасно понимало, что захватить крупный порт в неповрежденном состоянии не удастся. Так и произошло: Шербур был взят 27 июня, но оказался основательно разрушен немцами. Поэтому было принято беспрецедентное решение – привезти порты с собой.
Две искусственные гавани – «Малберри А» у пляжа Омаха и «Малберри Б» у Арроманша – состояли из: внешних волноломов (затопленных блоков-кессонов «Феникс» весом по 6 тысяч тонн и старых судов, образующих защитный полукруг), «плавучих дорог», соединявших волноломы с берегом, по которым грузовики могли двигаться даже во время отлива, а также пирсов с подъемными опорами, адаптирующимися к уровню прилива. Пропускная способность каждой гавани составляла около 12 тысяч тонн грузов в сутки. Гавань «Малберри Б» функционировала непрерывно в течение десяти месяцев, обеспечивая снабжение всей союзной группировки во Франции. У немецких планировщиков 1940 года не было ничего подобного. Ни одного проекта искусственной гавани, ни одного плавучего причала.
Еще одной проблемой, которую немцы в 1940 году даже не ставили, было снабжение горючим. Моторизованная армия потребляет колоссальные объемы топлива. Союзники решили эту задачу, проложив по дну Ла-Манша подводные трубопроводы «Плуто» (Pipe Line Under The Ocean). К сентябрю 1944 года трубопроводы доставляли около миллиона галлонов топлива в сутки, полностью освободив десантные суда от необходимости перевозить горючее в бочках. Вермахт в 1940 году планировал снабжать свою группировку из канистр и бочек, перегружаемых при качке в открытом море…
Что если?
В исторической литературе довольно часто встречается утверждение, что отказ Гитлера от проведения операции «Морской лев» стал следствием неудачи люфтваффе в воздушной Битве за Англию, которая происходила с июля по октябрь 1940 года. Так ли это в самом деле?
Давайте представим себе, что летом 1940 года германским летчикам удалось одержать победу над английским и завоевать господство в воздухе над Ла-Маншем. И даже более того – представим себе, что они смогли получить возможность доминировать в небе над южным побережьем Англии. Смогла бы в этом случае немецкая десантная эскадра доставить войска через Ла-Манш и наладить их бесперебойное снабжение? И каковы были бы результаты боев между 260-тысячной атакующей группировкой и двухмиллионной обороняющейся британской армией, сражающейся на своей земле?
Для того, чтобы гарантировать безопасное перемещение десантных судов, немецким летчикам надо было бы уничтожить значительную часть английских военных кораблей и береговых артиллерийских установок. Обе эти задачи были крайне сложными, поскольку и флот, и артустановки имели солидное зенитное вооружение, которое позволяло наносить серьезный ущерб самолетам противника, в том числе и без помощи собственной истребительной авиации.
Однако даже если бы у подчиненных Геринга получилось решить эти задачи, войска, высаженные на английский берег, скорее всего потерпели бы поражение из-за неспособности обеспечить их необходимым снабжением и пополнением. На то, чтобы создать систему бесперебойной доставки людей, техники, оружия, боеприпасов, снаряжения и продовольствия через пролив у союзников ушло более двух лет и колоссальные, просто астрономические ресурсы (материальные и финансовые). Ни такого количества времени, ни такого количества ресурсов у Германии в 1940 году не было.
Форсирование Ла-Манша союзниками – это не военная операция в традиционном смысле, а логистический мегапроект, в котором военная составляющая являлась лишь верхушкой айсберга. Немцы в 1940-м импровизировали с речными баржами, потому что у них не было ничего другого. Они придумывали подводные танки, потому что у них не было специализированных тяжелых десантных кораблей. Они надеялись на погоду и авиацию, потому что их флот был на порядок слабее английского.
Союзники в 1944 году не импровизировали. Они спроектировали, построили и организовали всё необходимое. Каждый элемент логистической цепочки – от катера Хиггинса до гавани «Малберри» и трубопровода «Плуто» – был создан специально для этой операции. Они не надеялись на погоду, они создали инфраструктуру, способную работать в любых условиях. Они не полагались на какой-то один фактор, они обеспечили одновременное господство в воздухе, на море и в сфере логистики.
Операция «Морской лев» была обречена не потому, что Люфтваффе проиграло Битву за Британию. Даже с абсолютным господством в воздухе она всё равно провалилась бы. Для победы нужна была мультиэлементная логистическая система, создать которую, при всей своей организованности и технологической продвинутости, немцы даже не пытались. Так может быть вся эта шумиха была всего-навсего блефом, хотя и циклопического масштаба?
Приведем напоследок слова генерал-фельдмаршала Герда фон Рундштедта, который, в соответствии с директивой от 16 июля 1940 года, был назначен командующим сухопутными силами вторжения в Англию. После войны он сказал об операции «Морской лев» так: «Предложение осуществить вторжение в Англию было абсурдно, так как для этого не имелось необходимого числа судов. На всё это мы смотрели как на некую игру, ибо было ясно, что никакое вторжение неосуществимо, поскольку наш военно-морской флот не был в состоянии гарантировать безопасное пересечение Ла-Манша десантными судами или доставку на острова подкреплений, да и немецкая авиация не могла взять на себя эти функции, если бы это не удалось флоту… Я всегда скептически относился к этой затее. У меня было такое чувство, что фюрер никогда всерьез не намеревался осуществлять план вторжения. Он определенно надеялся на то, что англичане согласятся на мирное урегулирование».
Дело было не только в том, что Гитлер всегда с огромным пиететом относился к Британской империи, считая, и вполне обоснованно кстати, англосаксов и немцев «братскими» народами. Мир с Великобританией нужен был ему, чтобы избежать войны на два фронта, обезопасить свои морские коммуникации и предотвратить возможный антигерманский союз между Лондоном и Москвой.
Добившись капитуляции Франции 22 июня 1940 года он твердо решил, что его следующей целью будет Советский Союз. Через неделю после унижения французских генералов в Компьенском лесу, фюрер сказал начальнику своего генштаба, новоиспеченному генерал-фельдмаршалу Кейтелю: «Теперь мы показали, на что способны. Поверьте мне, по сравнению с этим, война с Россией будет похожа на штабную игру!» На следующий день, 29 июля 1940 года руководитель генштаба сухопутных войск Гальдер приказал начальнику штаба 18-й армии Эриху Марксу подготовить подробный план военной кампании против СССР. Свои первые предложения генерал-майор доложил Гитлеру уже через два дня – 31 июля, а более детальный план был представлен им 5 августа. Впоследствии именно разработка Маркса легла в основу плана «Барбаросса».
Не считая Советского Союза, который, будучи потенциальным соперником Третьего рейха, в то время сохранял дружественный по отношению к Берлину нейтралитет, у Германии оставался лишь один непобежденный противник – Великобритания. После молниеносного сокрушения Франции Гитлер был уверен, что британские политики, последовательно поддерживавшие его на пути к вершине европейской власти, примут его щедрое предложение о прекращении войны на вполне выгодных для них условиях. Опуская мелкие детали, условий этих было всего два:
Во-первых, Великобритания признает доминирование Германии на континенте.
Во-вторых, Германия не претендует на владения Британской империи за пределами Европы и даже помогает Лондону их сохранять.
Отличная сделка, как сказал бы нынче Дональд Трамп. Особенно для державы с очень хилой, по убеждению Гитлера, сухопутной армией, сумевшей унести ноги из Дюнкерка только потому, что он своим знаменитым стоп-приказом от 24 мая 1940 года не позволил бронетанковым соединениям вермахта добить скопившиеся на берегу Ла-Манша остатки англо-французских войск.
Однако столь желанная для фюрера сделка с Лондоном не состоялась. Главным препятствием на пути к ней стал Уинстон Черчилль, сменивший Невилла Чемберлена на посту премьер-министра Великобритании 10 мая 1940 года. В отличие от своего предшественника, сэр Уинстон не был склонен подыгрывать Гитлеру и решительно отверг его предложение, чем кстати оказал огромную услугу Советскому Союзу, ведь если бы Берлин и Лондон пришли в тот момент к согласию, то наша страна оказалась бы в крайне тяжелом положении.
18 июня 1940 года Черчилль произнес одну из самых известных речей в своей политической карьере. Выступая перед Палатой общин, члены которой были не на шутку встревожены слухами о скорой немецкой высадке на туманном Альбионе, он сказал:
«Несмотря на то что большие куски Европы и много старых и славных держав пало или могут пасть под иго Гестапо и всего ненавистного аппарата нацистской власти, мы не ослабнем и не сдадимся. Мы продолжим сражаться до конца. Мы будем сражаться во Франции, мы будем сражаться на морях и океанах. Мы будем сражаться с крепчающей уверенностью и крепчающей силой в воздухе. Мы отстоим наш остров, чего бы это не стоило. Мы будем сражаться на пляжах. Мы будем сражаться на вражеских плацдармах. Мы будем сражаться в полях и на улицах. Мы будем сражаться на холмах. Мы никогда не сдадимся!»
Операция «Морской лев»
После того, как Гитлер осознал, что его надежды на быстрое заключения почетного мира с Лондоном не оправдались, он объявил о подготовке десантной операции, получивший кодовое наименование «Морской лев». Соответствующая директива была подписана 16 июля 1940 года. Она начиналась следующими словами:
«Поскольку Англия, несмотря на свое безнадежное в военном отношении положение, всё еще не проявляет никаких признаков готовности к соглашению, я принял решение подготовить и, если возникнет необходимость, осуществить десантную операцию против Англии. Целью этой операции является устранение английской метрополии как базы для продолжения войны против Германии и, если это потребуется, полная ее оккупация».
Обратите внимание на два словосочетания: «я принял решение подготовить и, если возникнет необходимость, осуществить…», «…и, если это потребуется, полная ее оккупация». Никогда прежде в гитлеровских приказах не было столь нерешительных оборотов! Всё-таки слова имеют большое значение – ход дальнейших событий полностью вписывался в эту нехарактерную для Гитлера стилистику. Планирование вторжения и лихорадочная подготовка к нему гораздо больше походили на крупномасштабный блеф с целью принудить Лондон к заключению мира на германских условиях, чем на реальное желание воевать с Великобританией, хотя поначалу всё было похоже на правду.
Разработка операции стартовала незамедлительно. Первое крупное совещание главкомов видов вооруженных сил (сухопутных войск, флота и авиации), посвященное десантированию на британских островах, состоялось всего через пять дней – 21 июля 1940 года. Согласно плану, в ходе первой фазы операции на южном побережье Англии должны были высадиться около 260 тысяч человек с тяжелым вооружением. Однако этот контингент предполагалось перебросить не одномоментно, а в течение примерно десяти дней. Непосредственно первая волна должна была насчитывать около 100 тысяч человек.
Флот, мобилизованный в дальнейшем для высадки на Британских островах, выглядел мягко говоря не очень убедительно. Основу его составляли 2400 речных барж, реквизированных по всей Европе. Из них лишь около 800 обладали собственными двигателями, чья мощность позволяла развивать скорость 3-4 узла. Остальные 1600 судов вовсе не имели двигателей, их предстояло тянуть на буксире. Чтобы превратить плоскодонные речные баржи в десантные корабли, инженерам приходилось вырезать в носу отверстия для установки аппарелей, что дополнительно ухудшало и остойчивость, и непотопляемость этих неприспособленных к сильному волнению судов. Важная деталь: более 90% собранных барж были деревянными и не имели никакой бронезащиты.
Для перевозки танков, артиллерии и автомобилей удалось собрать около 200 сухогрузов и железнодорожных паромов. Их корпуса были металлическими, что обеспечивало минимальную противопулевую защиту, но эти суда не могли подойти к берегу и должны были оставаться на якоре в открытом море у мест высадки, играя роль плавучих складов, пока баржи осуществляют челночные рейсы к берегу.
Следствием дефицита плавсредств было увеличение времени для выгрузки людей и техники. Расчеты показывали, что процесс перевалки войск первого эшелона с транспортных судов на баржи в открытом море займет не менее 14-16 часов. Это означало, что высадка на берег будет происходить не единым кулаком, а тонкими струйками в течение двух циклов прилива и отлива.
Что ожидало немцев на южном побережье Англии? По оценкам историков, высадку германского десанта в середине лета 1940 года могло встретить примерно 2 миллиона человек, как минимум половину из которых составляли кадровые военные. Многие из них уже сражались с немцами – недавно или в Первую мировую. В ходе эвакуации из Дюнкерка в Англию было перевезено 200 тысяч британских военных и 140 тысяч французов и бельгийцев. Всё тяжелое вооружение эвакуированных частей было брошено во Франции, но сами спасенные военнослужащие имели ценнейший опыт участия в современной войне и могли практически в полном составе встать на защиту береговой линии.
Кроме того, непосредственно на островах находились регулярные британские сухопутные войска, общая численность которых составляла около 1,5 миллионов человек, а также более миллиона добровольцев старшего возраста и ограниченно годных мужчин, вступивших в ряды территориальных сил самообороны. Последние были гораздо хуже вооружены и обучены, но в силу высокого уровня мотивации тоже представляли собой серьезную силу.
Английская полевая артиллерия в июле производила жалкое впечатление: подавляющая часть противотанковых орудий была утрачена, а те орудия, что были в наличии, имели не более десяти снарядов на ствол. С береговой артиллерией всё было не в пример лучше. Южное побережье прикрывала сеть мощных и весьма многочисленных стационарных орудий, калибр которых доходил до 14 дюймов.
Британская истребительная авиация почти ни в чем не уступала германской, а флот и вовсе был самым мощным в мире, кратно превосходя кригсмарине почти по всем классам кораблей. Для сравнения: линкоры – 15 / 2, тяжелые крейсеры – 15 / 2, Авианосцы – 6 / 0, Эскадренные миноносцы – 184 / 22, Миноносцы – 26 / 20, Торпедные катера – 70 / 20. Только по числу подводных лодок и минных заградителей у Великобритании и Германии было примерное равенство.
В июле – августе для прикрытия десантной флотилии Эрих Редер мог выделить лишь 7 эсминцев, 17 торпедных катеров и 25-30 тральщиков. Они точно не были способны остановить могучий британский флот, который мог уничтожить деревянное транспортное ядро «Морского льва», просто пройдя сквозь него на полном ходу, даже не вступая в артиллерийский бой. Командовавший люфтваффе Геринг обещал решить проблему, надежно защитив десантную флотилию с воздуха, но ценность его обещаний вскоре резко упала вследствие поражения немецких асов в воздушной Битве за Англию.
Немало вопросов оставалось по поводу предстоящей выгрузки людей, техники и грузов на английский берег. В отличие от союзников в 1944 году, немцы не располагали инженерными средствами, способными заменить глубоководные порты в первые недели вторжения. Рассчитывать на быстрый захват какого-то порта в пригодном для работы состоянии они тоже не могли, а значит вся логистика в этот период должна была держаться на мускульной силе солдат, разгружающих ящики с боеприпасами прямо в полосе прибоя.
Большую тревогу вызывала погода в проливе Ла-Манш, которая всегда славилась своей непредсказуемостью. Постоянные штормы и сильный ветер могли внести существенные коррективы в ход десантной операции. Баржи с плоским дном и установленными в носовой части аппарелями теряли остойчивость уже при волнении в три балла. При четырех баллах (регулярное состояние осеннего канала) вероятность затопления перегруженной баржи превышала 50%. Проще говоря, около половины судов с людьми и техникой могли в случае начала шторма пойти на дно, а делать точные прогнозы погоды в проливе в 1940 году никто не умел. Даже сегодня с этой задачей синоптики справляются не всегда.
Высадка жестко привязывалась к высокому приливу и совпадению его с рассветом. Любая задержка из-за тумана или ветра сдвигала график на 12 часов. Ошибка в расчетах означала бы, что тысячи солдат окажутся выброшенными на сушу во время отлива, в сотнях метров от берега, под пулеметным огнем ожидающих их англичан, будучи запертыми в севших на мель судах.
Немецкие инженеры как могли старались компенсировать недостаток ресурсов креативностью. К примеру, проблему отсутствия тяжелой техники в первом эшелоне наступления они предложили решить с помощью «ныряющих» танков Tauchpanzer III. Всего их было подготовлено 210 штук. Корпуса обычных танков Panzer III и Panzer IV тщательно герметизировали, установив воздухозаборники с поплавками, позволяющие идти по дну на глубине до 15 метров. Для доставки этих экзотических субмарин спроектировали специальные баржи с кранами, которые должны были опускать бронированные машины в воду на подходе к береговой линии.
Реализация этой изящной идеи требовала многих месяцев проверок и доводки, но такой роскоши у вермахта не было. Испытания показали чудовищную сложность маневрирования гусеничных субмарин. Кроме того, малейшая остановка приводила к тому, что многотонные машины наглухо вязли в донном иле. После отмены «Морского льва» подводные танки всё-таки довели до ума. Самый известный эпизод их боевого применения пришелся на 22 июня 1941 года. В составе 18-й танковой дивизии Tauchpanzer III форсировали по дну Западный Буг в районе Бреста. Позже их использовали для преодоления других рек – Днестра, Березины и Днепра.
Еще одним занимательным ноу-хау стали самоходные баржи, на палубы которых установили спаренные авиационные двигатели BMW мощностью 600 л.с., снятые с учебных самолетов и приводившие в действие воздушные винты. Скорость барж удалось увеличить до 6 узлов, но радиус их действия (без дополнительных баков) уменьшился до 60 миль. Главным же минусом стала невозможность движения задним ходом – винты физически не могли давать обратную тягу. Плюс к тому, оглушительный рев моторов делал невозможными голосовые команды на палубе.
К сожалению для германского командования, находчивость конструкторов не могла изменить фундаментальных факторов, влияющих на готовность, а точнее неготовность вермахта к форсированию Английского канала. При внимательном рассмотрении «Морской лев» не выдерживает никакой критики по сравнению с операцией «Оверлорд», которая наглядно продемонстрировала, что на самом деле должен был подготовить Третий рейх для успешного вторжения на Британские острова.
Мастер-класс военной логистики
Для отражения возможной высадки союзников на северном побережье Франции весной – летом 1944 года немецкое командование сосредоточило группировку численностью около 800 тысяч человек, то есть в два с лишним раза меньше, чем было в распоряжении Черчилля в 1940-м. В нее входили не только боевые пехотные и бронетанковые части, но и личный состав люфтваффе (включая обслуживающий персонал аэродромов), кригсмарине (береговые батареи и охрана портов), а также подразделения полиции и строительной организации Тодта.
Значительная часть солдат и офицеров, откомандированных на этот «спящий» театр военных действий, согласно свидетельствам германских генералов, по уровню подготовки и мотивации не шла ни в какое сравнение с теми, кто воевал на Восточном фронте. Среди прочих сюда были отправлены показавшие крайне низкую стойкость в боях подразделения, укомплектованные бывшими советскими военнопленными и жителями оккупированных территорий, в частности – Кавказский и Туркестанский легионы СС.
Тем не менее, для сокрушения этой группировки было направлено 3 миллиона солдат и офицеров союзников, оснащенных беспримерным количеством техники. В начале англо-американской операции «Оверлорд» 6 июня 1944 года к берегам Нормандии двинулась армада из почти семи тысяч судов. Конкретно: 1 213 боевых и 4 126 десантных кораблей, а также 746 вспомогательных и 864 торговых судна. Общая численность их экипажей была больше 200 тысяч человек. Кроме судов, снабжением войск на южном берегу Ла-Манша занимались 3 тысячи транспортных самолетов. Ключевое отличие от немецкого плана 1940 года заключалось не только в количестве, но и в качестве судов. Союзники располагали обширным парком десантных средств, каждое из которых было спроектировано для конкретной задачи:
• LST (Landing Ship, Tank) – большие океанские корабли водоизмещением 4 тысячи тонн, способные выбрасываться прямо на пляж и выгружать танки через носовые ворота. К июню 1944 года их было построено более тысячи штук.
• LCT (Landing Craft, Tank) – средние десантные баржи для доставки бронетехники на необорудованный берег.
• LCVP (Landing Craft, Vehicle, Personnel) – знаменитые «катера Хиггинса», способные принять 36 полностью экипированных солдат или один джип с грузом. Их было построено более 20 тысяч. К слову, главнокомандующий войсками союзников в Европе Дуайт Эйзенхауэр назвал Эндрю Хиггинса «человеком, выигравшим для нас войну», так как без его катеров «вся стратегия войны была бы иной, а потери несомненно выше».
- LCI, LCM, LCA – пехотные, механизированные и штурмовые катера различных типов и назначений.
У кригсмарине в 1940 году не было ни одного (!) специализированного десантного корабля. Реквизированные баржи были неуклюжей импровизацией. Ни одна из них не была рассчитана на открытое море, ни одна не могла самостоятельно выброситься на необорудованный пляж и быстро выгрузить технику.
В День Д на берега Нормандии было высажено 156 000 человек – в полтора раза больше, чем предполагаемый первый эшелон «Морского льва». Но главное – это то, что происходило дальше. Через пять дней, 11 июня на плацдармах находилось уже 326 тысяч человек, 54 тысячи единиц техники и более 100 тысяч тонн грузов. К концу июня – более 850 тысяч человек, 150 тысяч машин и 570 тысяч тонн боеприпасов, снаряжения и продовольствия. К концу июля группировка союзников в Нормандии насчитывала уже полтора миллиона военнослужащих, а к моменту завершения операции, в конце августа 1944 года общая численность группировки достигла трех миллионов.
Немецкий план 1940 года предполагал высадку 100 тысяч человек в первой волне, но не давал никакого ответа на вопрос, как снабжать их потом. Согласно плану германского генштаба, разгрузка тяжелого вооружения второго эшелона должна была начаться не раньше чем через 10 дней. Союзники в 1944 году наращивали группировку на 100 тысяч человек каждые два-три дня.
Пожалуй, самым наглядным свидетельством разницы между авантюрой 1940 года и системным планированием 1944-го стали искусственные гавани «Малберри». Англо-американское командование прекрасно понимало, что захватить крупный порт в неповрежденном состоянии не удастся. Так и произошло: Шербур был взят 27 июня, но оказался основательно разрушен немцами. Поэтому было принято беспрецедентное решение – привезти порты с собой.
Две искусственные гавани – «Малберри А» у пляжа Омаха и «Малберри Б» у Арроманша – состояли из: внешних волноломов (затопленных блоков-кессонов «Феникс» весом по 6 тысяч тонн и старых судов, образующих защитный полукруг), «плавучих дорог», соединявших волноломы с берегом, по которым грузовики могли двигаться даже во время отлива, а также пирсов с подъемными опорами, адаптирующимися к уровню прилива. Пропускная способность каждой гавани составляла около 12 тысяч тонн грузов в сутки. Гавань «Малберри Б» функционировала непрерывно в течение десяти месяцев, обеспечивая снабжение всей союзной группировки во Франции. У немецких планировщиков 1940 года не было ничего подобного. Ни одного проекта искусственной гавани, ни одного плавучего причала.
Еще одной проблемой, которую немцы в 1940 году даже не ставили, было снабжение горючим. Моторизованная армия потребляет колоссальные объемы топлива. Союзники решили эту задачу, проложив по дну Ла-Манша подводные трубопроводы «Плуто» (Pipe Line Under The Ocean). К сентябрю 1944 года трубопроводы доставляли около миллиона галлонов топлива в сутки, полностью освободив десантные суда от необходимости перевозить горючее в бочках. Вермахт в 1940 году планировал снабжать свою группировку из канистр и бочек, перегружаемых при качке в открытом море…
Что если?
В исторической литературе довольно часто встречается утверждение, что отказ Гитлера от проведения операции «Морской лев» стал следствием неудачи люфтваффе в воздушной Битве за Англию, которая происходила с июля по октябрь 1940 года. Так ли это в самом деле?
Давайте представим себе, что летом 1940 года германским летчикам удалось одержать победу над английским и завоевать господство в воздухе над Ла-Маншем. И даже более того – представим себе, что они смогли получить возможность доминировать в небе над южным побережьем Англии. Смогла бы в этом случае немецкая десантная эскадра доставить войска через Ла-Манш и наладить их бесперебойное снабжение? И каковы были бы результаты боев между 260-тысячной атакующей группировкой и двухмиллионной обороняющейся британской армией, сражающейся на своей земле?
Для того, чтобы гарантировать безопасное перемещение десантных судов, немецким летчикам надо было бы уничтожить значительную часть английских военных кораблей и береговых артиллерийских установок. Обе эти задачи были крайне сложными, поскольку и флот, и артустановки имели солидное зенитное вооружение, которое позволяло наносить серьезный ущерб самолетам противника, в том числе и без помощи собственной истребительной авиации.
Однако даже если бы у подчиненных Геринга получилось решить эти задачи, войска, высаженные на английский берег, скорее всего потерпели бы поражение из-за неспособности обеспечить их необходимым снабжением и пополнением. На то, чтобы создать систему бесперебойной доставки людей, техники, оружия, боеприпасов, снаряжения и продовольствия через пролив у союзников ушло более двух лет и колоссальные, просто астрономические ресурсы (материальные и финансовые). Ни такого количества времени, ни такого количества ресурсов у Германии в 1940 году не было.
Форсирование Ла-Манша союзниками – это не военная операция в традиционном смысле, а логистический мегапроект, в котором военная составляющая являлась лишь верхушкой айсберга. Немцы в 1940-м импровизировали с речными баржами, потому что у них не было ничего другого. Они придумывали подводные танки, потому что у них не было специализированных тяжелых десантных кораблей. Они надеялись на погоду и авиацию, потому что их флот был на порядок слабее английского.
Союзники в 1944 году не импровизировали. Они спроектировали, построили и организовали всё необходимое. Каждый элемент логистической цепочки – от катера Хиггинса до гавани «Малберри» и трубопровода «Плуто» – был создан специально для этой операции. Они не надеялись на погоду, они создали инфраструктуру, способную работать в любых условиях. Они не полагались на какой-то один фактор, они обеспечили одновременное господство в воздухе, на море и в сфере логистики.
Операция «Морской лев» была обречена не потому, что Люфтваффе проиграло Битву за Британию. Даже с абсолютным господством в воздухе она всё равно провалилась бы. Для победы нужна была мультиэлементная логистическая система, создать которую, при всей своей организованности и технологической продвинутости, немцы даже не пытались. Так может быть вся эта шумиха была всего-навсего блефом, хотя и циклопического масштаба?
Приведем напоследок слова генерал-фельдмаршала Герда фон Рундштедта, который, в соответствии с директивой от 16 июля 1940 года, был назначен командующим сухопутными силами вторжения в Англию. После войны он сказал об операции «Морской лев» так: «Предложение осуществить вторжение в Англию было абсурдно, так как для этого не имелось необходимого числа судов. На всё это мы смотрели как на некую игру, ибо было ясно, что никакое вторжение неосуществимо, поскольку наш военно-морской флот не был в состоянии гарантировать безопасное пересечение Ла-Манша десантными судами или доставку на острова подкреплений, да и немецкая авиация не могла взять на себя эти функции, если бы это не удалось флоту… Я всегда скептически относился к этой затее. У меня было такое чувство, что фюрер никогда всерьез не намеревался осуществлять план вторжения. Он определенно надеялся на то, что англичане согласятся на мирное урегулирование».
Дело было не только в том, что Гитлер всегда с огромным пиететом относился к Британской империи, считая, и вполне обоснованно кстати, англосаксов и немцев «братскими» народами. Мир с Великобританией нужен был ему, чтобы избежать войны на два фронта, обезопасить свои морские коммуникации и предотвратить возможный антигерманский союз между Лондоном и Москвой.
Добившись капитуляции Франции 22 июня 1940 года он твердо решил, что его следующей целью будет Советский Союз. Через неделю после унижения французских генералов в Компьенском лесу, фюрер сказал начальнику своего генштаба, новоиспеченному генерал-фельдмаршалу Кейтелю: «Теперь мы показали, на что способны. Поверьте мне, по сравнению с этим, война с Россией будет похожа на штабную игру!» На следующий день, 29 июля 1940 года руководитель генштаба сухопутных войск Гальдер приказал начальнику штаба 18-й армии Эриху Марксу подготовить подробный план военной кампании против СССР. Свои первые предложения генерал-майор доложил Гитлеру уже через два дня – 31 июля, а более детальный план был представлен им 5 августа. Впоследствии именно разработка Маркса легла в основу плана «Барбаросса».