Блог / Геостратегия / 8 августа 2026 года
Юго-Восточная Азия: локомотив геоэкономики или фитиль для ядерной войны?
В советском фильме «Стакан воды», поставленном по пьесе Эжена Скриба, есть занимательный диалог юной фрейлины Абигайль Черчилль и лорда Болингброка:
– Почему вы здесь? Я назначила вам свидание у пруда Розамунды. Мы могли разминуться.
– Увы, Абигайль, вы не назначали мне свидание у пруда Розамунды.
– Я послала вам записку.
– Я её не получал, но я всё знаю. Маркиз де Торси был у меня. Мне надо поговорить с королевой. Отъезд маркиза – это катастрофа.
– Это не самое главное. Есть нечто гораздо более страшное.
– Что?
– Моего Артура любит ещё одна знатная дама.
– Решай после этого государственные проблемы с влюблёнными. Речь идёт о войне, о мире, о судьбах всей Европы!
– Европа может подождать!
– Да?! А впрочем, вы правы, Абигайль. Европа действительно может подождать. Простите меня, дитя моё, простите. Политики эгоистичны, как, впрочем, и влюблённые. Итак, Абигайль, давайте всё по порядку. Значит, королева подписала паспорта?
– Да, из-за этого дурацкого билля о своём братце.
– Понимаю. И теперь у неё снова наилучшие отношения с герцогиней.
– Наоборот. Королева ужасно зла на неё.
– А это неплохо. А вы не пробовали ещё раз поговорить с королевой о маркизе?
– Говорила. Но её сейчас занимает совсем другой предмет. Как, впрочем, и меня. – Простите. Ну так, начнём с нашего предмета. Кто же эта знатная дама?
– Я не могу назвать её имени. Это тайна, которую мне доверили.
– Ну что ж, это благородно. Итак, нашего юного Мешема любят сразу две дамы. Во-первых, герцогиня, и во-вторых, какая-то ещё таинственная дама, ну скажем, маркиза или виконтесса… Абигайль, но это же прекрасно! Две дамы почти всегда лучше, чем одна.
– Сэр Генри, мне совсем не до шуток.
– Милая Абигайль, я никогда не был столь серьёзен. Если большое государство хочет завоевать маленькое, то к этому нет никаких препятствий, и маленькое государство погибло. Но если другое большое государство захочет сделать то же самое, то у маленького государства уже появляется шанс на спасение: большие великие державы сделают всё, чтобы помешать друг другу. И в этом счастье маленьких государств!
Одиннадцать невест и два кавалера
После провала проекта глобализации в мире стартовал процесс обустройства макрорегионов, одной из главных составляющих которого является борьба между великими державами за включение в орбиту своего влияния государств с хорошим экономическим потенциалом. Если Индия сегодня – это несомненно самая привлекательная «невеста» на выданье, то страны Юго-Восточной Азии – это полноценная футбольная команда подрастающих невест, каждая из которых прекрасна по-своему. И именно за их благосклонность в XXI веке будут бороться в первую очередь два главных супержениха планеты – американский и китайский.
С начала эпохи великих географических открытий и до середины двадцатого века страны региона за исключением Таиланда были трофеями европейских колонизаторов, которые без церемоний выкачивали из них ресурсы на благо своих метрополий. Голландцы – из Индонезии, британцы – из Малайзии и Бирмы, французы – из Вьетнама, Камбоджи и Лаоса, испанцы – из Филиппин. Заниматься массовым повышением уровня образования или индустриализацией в колониях они считали излишним. Покоренные земли должны были служить источником дешевого сырья и только. Конечно, порой европейцам приходилось бороться друг с другом за право грабить ту или иную страну, но противостояние редко длилось долго, потому что равное соперничество было редкостью.
В двадцатом веке положение дел стало меняться. Деколонизация постепенно вытеснила из Юго-Восточной Азии всех старых гегемонов, а примерно равные по силам новые сверхдержавы – СССР и США ради укрепления своего влияния в странах региона начали заниматься их развитием, заложив основы для нынешнего бурного экономического роста. В двадцать первом веке на смену Советскому Союзу пришел Китай, но ситуация принципиально не изменилась. По сути государства Юго-Восточной Азии оказались в той самой позиции, которая описана в «Стакане воды» – между двух великих держав, которые «делают всё, чтобы помешать друг другу».
Силы конкурирующих гигантов практически равны. Прогнать соперника с помощью силы ни один из них не может, и поэтому они соревнуются в щедрости, буквально заливая страны АСЕАН деньгами. Несмотря на глобальное сжатие трансграничного капитала, приток прямых иностранных инвестиций в регион огромен. За десятилетний период с 2016 по 2025 год он составил 1,8 триллиона долларов (!), а в последние пять лет не опускается ниже отметки в 200 миллиардов долларов в год.
Почему именно Юго-Восточная Азия?
Традиционные центры геоэкономического противоборства великих и могучих – Европа, Африка и Латинская Америка теряют былую привлекательность. Старый свет оказался жестко зацементирован в рамках противостояния с Россией, которому не видно конца. К тому же Европейская экономика переживает период деиндустриализации и стагнации, что делает ее менее заманчивой в качестве рынка будущего. Африка и Латинская Америка безусловно остаются важнейшими источниками сырья. Однако они критически уступают странам АСЕАН в уровне развития инфраструктуры, качестве человеческого капитала и покупательной способности населения.
Членами Ассоциации стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН) являются: Бруней, Вьетнам, Индонезия, Камбоджа, Лаос, Малайзия, Мьянма, Сингапур, Таиланд, Тимор-Лешти и Филиппины. Недавно суммарная численность их населения превысила отметку в 700 миллионов человек. Это одновременно и колоссальный резервуар квалифицированной рабочей силы, и самый быстрорастущий потребительский рынок в мире. Средний возраст жителей региона составляет 30 лет. Для сравнения: в Америке – 39 лет, в России и Китае – 41 год, в Евросоюзе – 45 лет, а в Японии – 50 лет. Совокупный ВВП государств АСЕАН достиг 4,2 триллиона долларов, демонстрируя уверенный рост на 4,5–4,6% в год. С такими показателями Юго-Восточная Азия перестала быть просто тихой производственной гаванью. Сегодня это критически важный рынок и главный бенефициар перестройки глобальных цепочек поставок.
Важная деталь: Юго-Восточная Азия оказалась единственным макрорегионом, способным принять на себя промышленные мощности, выводящиеся из Китая в рамках американской стратегии De-risking и одновременно – китайской программы производственной экспансии. Здесь созданы уникальные кластеры – от полупроводниковых заводов в Малайзии до суперфабрик по производству электромобилей в Индонезии и Таиланде.
Логистическое значение Юго-Восточной Азии вообще невозможно переоценить. В регионе находятся Малаккский пролив и Южно-Китайское море – артерии, через которые проходит до 60% мировой морской торговли и ключевые потоки энергоносителей из Ближнего Востока в Восточную Азию. Тот, кто доминирует здесь, держит руку на пульсе всей мировой торговли.
Искры в любовном треугольнике
По итогам 2025 года объем взаимной торговли между Китаем и странами АСЕАН перешагнул символическую отметку в триллион долларов. Для Пекина Юго-Восточная Азия прочно удерживает статус торгового партнера номер один, потеснив ЕС и США. Оборот между США и АСЕАН также демонстрирует значительную динамику, достигнув рекордных 686 миллиарда долларов. Правда, часть этой суммы является результатом так называемом «эффекта замещения».
Суть его в том, что из-за эскалации тарифного противостояния между Вашингтоном и Пекином доля Китая в американском импорте упала до 8,8%, но хитроумные китайцы использовали страны АСЕАН в качестве потайного хода на американский рынок. Компании из Поднебесной массово переносят финальную сборку во Вьетнам, Малайзию и Таиланд, чтобы обойти введенные Байденом и Трампом пошлины. Как следствие – резкий рост профицита торгового баланса этих стран с США.
Вашингтон реагирует очень нервно, требуя от Ханоя, Куала-Лумпура и Бангкока полной «технологической стерильности». Администрация США выдвинула им ультиматум – продукция, ориентированная на американский рынок, не должна содержать китайского оборудования, субкомпонентов и программного обеспечения. В частности Ханой был обвинен в пособничестве «великой реэкспортной афере» Пекина, когда китайские товары, проходя лишь минимальную финальную сборку, получают фальшивую маркировку «Made in Vietnam» для обхода пошлин. Под угрозой введения жестких заградительных тарифов до 46% США требуют от вьетнамских чипмейкеров и IT-гигантов полностью разорвать связи с китайскими поставщиками.
Малайзийская полупроводниковая индустрия также испытывает колоссальное давление. Будучи критически важным узлом, обеспечивающим 13% мирового рынка тестирования и упаковки микросхем, Куала-Лумпур получил требование исключить китайские литографические системы и субкомпоненты из цепочек создания передовых полупроводников. Взамен США предлагают инвестиционные преференции в рамках американского «Закона о чипах» (CHIPS Act).
Для стран АСЕАН американский ультимативный стиль создает драматическую дилемму. Попытка удовлетворить требования США грозит им разрушением локальных производственных цепочек, которые на 30% зависят от импорта доступных китайских комплектующих, и ставит под удар выживание местной промышленности. Зажатые в тиски торговой войны двух сверхдержав, Ханой и Куала-Лумпур вынуждены лавировать. Они пытаются сохранить доступ к американскому рынку сбыта, не провоцируя при этом жесткий экономический ответ со стороны своего главного торгового партнера – Китая.
Разные векторы
Структура и характер товарооборота двух сверхдержав со странами АСЕАН принципиально различаются. Главные статьи китайского экспорта – это электронные компоненты, полупроводники, промышленное оборудование и сталь. Быстрее всего растет объем поставок китайского «зеленого» технологического сектора – «трех новых столпов» – электромобилей, литий-ионных батарей и солнечных панелей.
В свою очередь, основа американского экспорта в Юго-Восточную Азию – это сельскохозяйственная продукция, энергоносители и высокотехнологичные товары с высокой добавленной стоимостью – авиационная техника, передовые микросхемы, медицинское и телекоммуникационное оборудование. Кроме того, сильной стороной США остается экспорт высокотехнологичных и финансовых услуг.
Инвестиционные стратегии КНР и США в государствах АСЕАН тоже разные. Китайский капитал агрессивно осваивает реальный сектор и инфраструктуру. Прямые инвестиции из КНР концентрируются в обрабатывающей промышленности, особенно в автопроме и электронике, энергетическом секторе и добыче полезных ископаемых. Китайские компании строят в регионе новые заводы и индустриальные парки для локализации производства под зонтиком соглашения RCEP, о котором мы писали в одной из предыдущих статей.
Американский капитал традиционно доминирует в финансовом и банковском секторах. В сфере реального производства США инвестируют в капиталоемкие цифровые технологии и критическую инфраструктуру – центры обработки данных, разработку программного обеспечения и передовое производство полупроводников, к примеру в тестирование и упаковку чипов в Малайзии.
Фитиль для мировой войны
Может ли жесткое но все-таки мирное экономическое противоборство в Юго-Восточной Азии между США и Китаем перерасти в военный конфликт? Короткий ответ – да. Эпицентром возможного столкновения двух сверхдержав вероятнее всего будут Южно-Китайское море и Тайваньский пролив. Согласно прогнозам аналитиков Rand Corporation и CSIS, близких к Пентагону, вероятность начала полномасштабной прямой конвенциональной войны между США и КНР в среднесрочной перспективе оценивается как умеренно низкая – в пределах 15-20%. Причина – ядерное сдерживание и колоссальная взаимная экономическая зависимость. Однако сценарий прокси-войны по лекалам российско-украинского конфликта или гибридного столкновения на море рассматривается экспертами как высоковероятный – до 45-50% в горизонте до 2030 года. Роль «Украины» вероятнее всего будет поделена Вашингтоном между Тайванем, Филиппинами и Японией.
Готовясь к худшему, Пекин завершает милитаризацию своих искусственных островов в Южно-Китайском море, превратив их в непотопляемые авианосцы с радиолокационными станциями дальнего действия и гиперзвуковыми противокорабельными ракетными комплексами. Сегодняшнее противостояние между КНР и Филиппинами вышло уже далеко за рамки классической дипломатии. Это больше не осторожная игра «серой зоны», а открытое, ожесточенное вытеснение. Китайская береговая охрана берет на таран филиппинские суда, использует военные лазеры и водометы, что приводит к повреждению кораблей и травмам у моряков с обеих сторон.
Вашингтон отвечает масштабным расширением военного присутствия, заключив новые соглашения о взаимном доступе войск между Филиппинами, Японией и Новой Зеландией, а также развернув регулярное совместное морское патрулирование. Кроме того, Пентагон форсировал модернизацию логистических узлов на Филиппинах, фактически создавая плацдарм для оперативного развертывания сил.
Наиболее вероятный сценарий военного конфликта, по мнению экспертов с обеих сторон, выглядит так:
Фаза 1. Искра и цепная реакция
Очередной инцидент у отмели Сабина или Второй отмели Томаса заканчивается трагедией. Манила задействует договор о взаимной обороне с США. Вашингтон вводит в акваторию авианосные группы, на что Пекин отвечает объявлением бесполетной зоны и полной морской блокады региона.
Фаза 2. Информационный и логистический коллапс
Начинается тотальная гибридная война. Скоординированные кибератаки выводят из строя критическую инфраструктуру, а на дне океана загадочным образом рвутся глубоководные кабели связи. Малаккский пролив и Южно-Китайское море блокируются, полностью перекрывая торговые артерии внутри RCEP.
Фаза 3. Мировой технологический кризис
Мир сталкивается со стремительным, шоковым дефицитом всего. Программа De-risking и экстренная миграция производств оказываются бессильны перед лицом мгновенного закрытия азиатских заводов и маршрутов поставок.
Последствия такого столкновения могут кардинально переписать правила существования всей мировой экономики. Планета окажется ввергнута в рукотворный финансово-промышленный «ледниковый период». По расчетам экономистов Bloomberg, цена горячего конфликта составит как минимум 10-15% мирового ВВП. Перекрытие Южно-Китайского моря и Малаккского пролива, через которые проходит более трети глобального морского трафика и до 60% объемов внешней торговли Китая, заблокирует поставки ближневосточной нефти в Азию и остановит экспорт потребительских товаров в Европу и США.
Следом разразится полупроводниковый кризис. Тайвань производит свыше 90% передовых микрочипов, а Малайзия удерживает до 13% мирового рынка их тестирования и упаковки. Остановка поставок из этого региона мгновенно заморозит мировое автомобилестроение, производство электроники, серверов и систем искусственного интеллекта. «Вишенкой на торте» станет финансовый апокалипсис. Объявление санкций против КНР и неизбежная заморозка китайских активов на Западе приведут к расколу мировой финансовой системы. Начнется массовое бегство капитала с развивающихся рынков, обрушение фондовых индексов и беспрецедентный инфляционный шок. Сползание мира к глобальной ядерной войне в этом случае может стать неуправляемым.
Если завтра не война
Несмотря на растущее число сторонников безлимитной эскалации, и в Вашингтоне, и в Пекине достаточно много прагматиков, умеющих считать деньги. Осознание возможных катастрофических последствий горячего конфликта заставляет руководство обеих сверхдержав выбирать вариант предельно жесткого, но все же «холодного» мира. Если события будут развиваться так и дальше, то Юго-Восточная Азия из «пороховой бочки» превратится в главный локомотив геоэкономики.
В этом сценарии регион ждет беспрецедентное технологическое и промышленное процветание. Пекин продолжит инвестировать миллиарды в создание новых производственных кластеров, портов и трансграничных «зеленых» энергосетей. В противовес этому Вашингтон, реализуя стратегию De-risking, будет вынужден переносить сюда не просто конвейеры, а передовые R&D-центры и чипмейкерские мегафабрики. Для стран АСЕАН противоборство гигантов – исторический шанс провести тотальную модернизацию за чужой счет, искусно балансируя между американским капиталом и китайской инфраструктурой. Сохраняя текущие темпы роста ВВП на уровне 4,5% в год, государства региона могут в ближайшие десятилетия закрепиться в топ-3 мировых экономических сил, став главным центром формирования технологического будущего нашей планеты.
– Почему вы здесь? Я назначила вам свидание у пруда Розамунды. Мы могли разминуться.
– Увы, Абигайль, вы не назначали мне свидание у пруда Розамунды.
– Я послала вам записку.
– Я её не получал, но я всё знаю. Маркиз де Торси был у меня. Мне надо поговорить с королевой. Отъезд маркиза – это катастрофа.
– Это не самое главное. Есть нечто гораздо более страшное.
– Что?
– Моего Артура любит ещё одна знатная дама.
– Решай после этого государственные проблемы с влюблёнными. Речь идёт о войне, о мире, о судьбах всей Европы!
– Европа может подождать!
– Да?! А впрочем, вы правы, Абигайль. Европа действительно может подождать. Простите меня, дитя моё, простите. Политики эгоистичны, как, впрочем, и влюблённые. Итак, Абигайль, давайте всё по порядку. Значит, королева подписала паспорта?
– Да, из-за этого дурацкого билля о своём братце.
– Понимаю. И теперь у неё снова наилучшие отношения с герцогиней.
– Наоборот. Королева ужасно зла на неё.
– А это неплохо. А вы не пробовали ещё раз поговорить с королевой о маркизе?
– Говорила. Но её сейчас занимает совсем другой предмет. Как, впрочем, и меня. – Простите. Ну так, начнём с нашего предмета. Кто же эта знатная дама?
– Я не могу назвать её имени. Это тайна, которую мне доверили.
– Ну что ж, это благородно. Итак, нашего юного Мешема любят сразу две дамы. Во-первых, герцогиня, и во-вторых, какая-то ещё таинственная дама, ну скажем, маркиза или виконтесса… Абигайль, но это же прекрасно! Две дамы почти всегда лучше, чем одна.
– Сэр Генри, мне совсем не до шуток.
– Милая Абигайль, я никогда не был столь серьёзен. Если большое государство хочет завоевать маленькое, то к этому нет никаких препятствий, и маленькое государство погибло. Но если другое большое государство захочет сделать то же самое, то у маленького государства уже появляется шанс на спасение: большие великие державы сделают всё, чтобы помешать друг другу. И в этом счастье маленьких государств!
Одиннадцать невест и два кавалера
После провала проекта глобализации в мире стартовал процесс обустройства макрорегионов, одной из главных составляющих которого является борьба между великими державами за включение в орбиту своего влияния государств с хорошим экономическим потенциалом. Если Индия сегодня – это несомненно самая привлекательная «невеста» на выданье, то страны Юго-Восточной Азии – это полноценная футбольная команда подрастающих невест, каждая из которых прекрасна по-своему. И именно за их благосклонность в XXI веке будут бороться в первую очередь два главных супержениха планеты – американский и китайский.
С начала эпохи великих географических открытий и до середины двадцатого века страны региона за исключением Таиланда были трофеями европейских колонизаторов, которые без церемоний выкачивали из них ресурсы на благо своих метрополий. Голландцы – из Индонезии, британцы – из Малайзии и Бирмы, французы – из Вьетнама, Камбоджи и Лаоса, испанцы – из Филиппин. Заниматься массовым повышением уровня образования или индустриализацией в колониях они считали излишним. Покоренные земли должны были служить источником дешевого сырья и только. Конечно, порой европейцам приходилось бороться друг с другом за право грабить ту или иную страну, но противостояние редко длилось долго, потому что равное соперничество было редкостью.
В двадцатом веке положение дел стало меняться. Деколонизация постепенно вытеснила из Юго-Восточной Азии всех старых гегемонов, а примерно равные по силам новые сверхдержавы – СССР и США ради укрепления своего влияния в странах региона начали заниматься их развитием, заложив основы для нынешнего бурного экономического роста. В двадцать первом веке на смену Советскому Союзу пришел Китай, но ситуация принципиально не изменилась. По сути государства Юго-Восточной Азии оказались в той самой позиции, которая описана в «Стакане воды» – между двух великих держав, которые «делают всё, чтобы помешать друг другу».
Силы конкурирующих гигантов практически равны. Прогнать соперника с помощью силы ни один из них не может, и поэтому они соревнуются в щедрости, буквально заливая страны АСЕАН деньгами. Несмотря на глобальное сжатие трансграничного капитала, приток прямых иностранных инвестиций в регион огромен. За десятилетний период с 2016 по 2025 год он составил 1,8 триллиона долларов (!), а в последние пять лет не опускается ниже отметки в 200 миллиардов долларов в год.
Почему именно Юго-Восточная Азия?
Традиционные центры геоэкономического противоборства великих и могучих – Европа, Африка и Латинская Америка теряют былую привлекательность. Старый свет оказался жестко зацементирован в рамках противостояния с Россией, которому не видно конца. К тому же Европейская экономика переживает период деиндустриализации и стагнации, что делает ее менее заманчивой в качестве рынка будущего. Африка и Латинская Америка безусловно остаются важнейшими источниками сырья. Однако они критически уступают странам АСЕАН в уровне развития инфраструктуры, качестве человеческого капитала и покупательной способности населения.
Членами Ассоциации стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН) являются: Бруней, Вьетнам, Индонезия, Камбоджа, Лаос, Малайзия, Мьянма, Сингапур, Таиланд, Тимор-Лешти и Филиппины. Недавно суммарная численность их населения превысила отметку в 700 миллионов человек. Это одновременно и колоссальный резервуар квалифицированной рабочей силы, и самый быстрорастущий потребительский рынок в мире. Средний возраст жителей региона составляет 30 лет. Для сравнения: в Америке – 39 лет, в России и Китае – 41 год, в Евросоюзе – 45 лет, а в Японии – 50 лет. Совокупный ВВП государств АСЕАН достиг 4,2 триллиона долларов, демонстрируя уверенный рост на 4,5–4,6% в год. С такими показателями Юго-Восточная Азия перестала быть просто тихой производственной гаванью. Сегодня это критически важный рынок и главный бенефициар перестройки глобальных цепочек поставок.
Важная деталь: Юго-Восточная Азия оказалась единственным макрорегионом, способным принять на себя промышленные мощности, выводящиеся из Китая в рамках американской стратегии De-risking и одновременно – китайской программы производственной экспансии. Здесь созданы уникальные кластеры – от полупроводниковых заводов в Малайзии до суперфабрик по производству электромобилей в Индонезии и Таиланде.
Логистическое значение Юго-Восточной Азии вообще невозможно переоценить. В регионе находятся Малаккский пролив и Южно-Китайское море – артерии, через которые проходит до 60% мировой морской торговли и ключевые потоки энергоносителей из Ближнего Востока в Восточную Азию. Тот, кто доминирует здесь, держит руку на пульсе всей мировой торговли.
Искры в любовном треугольнике
По итогам 2025 года объем взаимной торговли между Китаем и странами АСЕАН перешагнул символическую отметку в триллион долларов. Для Пекина Юго-Восточная Азия прочно удерживает статус торгового партнера номер один, потеснив ЕС и США. Оборот между США и АСЕАН также демонстрирует значительную динамику, достигнув рекордных 686 миллиарда долларов. Правда, часть этой суммы является результатом так называемом «эффекта замещения».
Суть его в том, что из-за эскалации тарифного противостояния между Вашингтоном и Пекином доля Китая в американском импорте упала до 8,8%, но хитроумные китайцы использовали страны АСЕАН в качестве потайного хода на американский рынок. Компании из Поднебесной массово переносят финальную сборку во Вьетнам, Малайзию и Таиланд, чтобы обойти введенные Байденом и Трампом пошлины. Как следствие – резкий рост профицита торгового баланса этих стран с США.
Вашингтон реагирует очень нервно, требуя от Ханоя, Куала-Лумпура и Бангкока полной «технологической стерильности». Администрация США выдвинула им ультиматум – продукция, ориентированная на американский рынок, не должна содержать китайского оборудования, субкомпонентов и программного обеспечения. В частности Ханой был обвинен в пособничестве «великой реэкспортной афере» Пекина, когда китайские товары, проходя лишь минимальную финальную сборку, получают фальшивую маркировку «Made in Vietnam» для обхода пошлин. Под угрозой введения жестких заградительных тарифов до 46% США требуют от вьетнамских чипмейкеров и IT-гигантов полностью разорвать связи с китайскими поставщиками.
Малайзийская полупроводниковая индустрия также испытывает колоссальное давление. Будучи критически важным узлом, обеспечивающим 13% мирового рынка тестирования и упаковки микросхем, Куала-Лумпур получил требование исключить китайские литографические системы и субкомпоненты из цепочек создания передовых полупроводников. Взамен США предлагают инвестиционные преференции в рамках американского «Закона о чипах» (CHIPS Act).
Для стран АСЕАН американский ультимативный стиль создает драматическую дилемму. Попытка удовлетворить требования США грозит им разрушением локальных производственных цепочек, которые на 30% зависят от импорта доступных китайских комплектующих, и ставит под удар выживание местной промышленности. Зажатые в тиски торговой войны двух сверхдержав, Ханой и Куала-Лумпур вынуждены лавировать. Они пытаются сохранить доступ к американскому рынку сбыта, не провоцируя при этом жесткий экономический ответ со стороны своего главного торгового партнера – Китая.
Разные векторы
Структура и характер товарооборота двух сверхдержав со странами АСЕАН принципиально различаются. Главные статьи китайского экспорта – это электронные компоненты, полупроводники, промышленное оборудование и сталь. Быстрее всего растет объем поставок китайского «зеленого» технологического сектора – «трех новых столпов» – электромобилей, литий-ионных батарей и солнечных панелей.
В свою очередь, основа американского экспорта в Юго-Восточную Азию – это сельскохозяйственная продукция, энергоносители и высокотехнологичные товары с высокой добавленной стоимостью – авиационная техника, передовые микросхемы, медицинское и телекоммуникационное оборудование. Кроме того, сильной стороной США остается экспорт высокотехнологичных и финансовых услуг.
Инвестиционные стратегии КНР и США в государствах АСЕАН тоже разные. Китайский капитал агрессивно осваивает реальный сектор и инфраструктуру. Прямые инвестиции из КНР концентрируются в обрабатывающей промышленности, особенно в автопроме и электронике, энергетическом секторе и добыче полезных ископаемых. Китайские компании строят в регионе новые заводы и индустриальные парки для локализации производства под зонтиком соглашения RCEP, о котором мы писали в одной из предыдущих статей.
Американский капитал традиционно доминирует в финансовом и банковском секторах. В сфере реального производства США инвестируют в капиталоемкие цифровые технологии и критическую инфраструктуру – центры обработки данных, разработку программного обеспечения и передовое производство полупроводников, к примеру в тестирование и упаковку чипов в Малайзии.
Фитиль для мировой войны
Может ли жесткое но все-таки мирное экономическое противоборство в Юго-Восточной Азии между США и Китаем перерасти в военный конфликт? Короткий ответ – да. Эпицентром возможного столкновения двух сверхдержав вероятнее всего будут Южно-Китайское море и Тайваньский пролив. Согласно прогнозам аналитиков Rand Corporation и CSIS, близких к Пентагону, вероятность начала полномасштабной прямой конвенциональной войны между США и КНР в среднесрочной перспективе оценивается как умеренно низкая – в пределах 15-20%. Причина – ядерное сдерживание и колоссальная взаимная экономическая зависимость. Однако сценарий прокси-войны по лекалам российско-украинского конфликта или гибридного столкновения на море рассматривается экспертами как высоковероятный – до 45-50% в горизонте до 2030 года. Роль «Украины» вероятнее всего будет поделена Вашингтоном между Тайванем, Филиппинами и Японией.
Готовясь к худшему, Пекин завершает милитаризацию своих искусственных островов в Южно-Китайском море, превратив их в непотопляемые авианосцы с радиолокационными станциями дальнего действия и гиперзвуковыми противокорабельными ракетными комплексами. Сегодняшнее противостояние между КНР и Филиппинами вышло уже далеко за рамки классической дипломатии. Это больше не осторожная игра «серой зоны», а открытое, ожесточенное вытеснение. Китайская береговая охрана берет на таран филиппинские суда, использует военные лазеры и водометы, что приводит к повреждению кораблей и травмам у моряков с обеих сторон.
Вашингтон отвечает масштабным расширением военного присутствия, заключив новые соглашения о взаимном доступе войск между Филиппинами, Японией и Новой Зеландией, а также развернув регулярное совместное морское патрулирование. Кроме того, Пентагон форсировал модернизацию логистических узлов на Филиппинах, фактически создавая плацдарм для оперативного развертывания сил.
Наиболее вероятный сценарий военного конфликта, по мнению экспертов с обеих сторон, выглядит так:
Фаза 1. Искра и цепная реакция
Очередной инцидент у отмели Сабина или Второй отмели Томаса заканчивается трагедией. Манила задействует договор о взаимной обороне с США. Вашингтон вводит в акваторию авианосные группы, на что Пекин отвечает объявлением бесполетной зоны и полной морской блокады региона.
Фаза 2. Информационный и логистический коллапс
Начинается тотальная гибридная война. Скоординированные кибератаки выводят из строя критическую инфраструктуру, а на дне океана загадочным образом рвутся глубоководные кабели связи. Малаккский пролив и Южно-Китайское море блокируются, полностью перекрывая торговые артерии внутри RCEP.
Фаза 3. Мировой технологический кризис
Мир сталкивается со стремительным, шоковым дефицитом всего. Программа De-risking и экстренная миграция производств оказываются бессильны перед лицом мгновенного закрытия азиатских заводов и маршрутов поставок.
Последствия такого столкновения могут кардинально переписать правила существования всей мировой экономики. Планета окажется ввергнута в рукотворный финансово-промышленный «ледниковый период». По расчетам экономистов Bloomberg, цена горячего конфликта составит как минимум 10-15% мирового ВВП. Перекрытие Южно-Китайского моря и Малаккского пролива, через которые проходит более трети глобального морского трафика и до 60% объемов внешней торговли Китая, заблокирует поставки ближневосточной нефти в Азию и остановит экспорт потребительских товаров в Европу и США.
Следом разразится полупроводниковый кризис. Тайвань производит свыше 90% передовых микрочипов, а Малайзия удерживает до 13% мирового рынка их тестирования и упаковки. Остановка поставок из этого региона мгновенно заморозит мировое автомобилестроение, производство электроники, серверов и систем искусственного интеллекта. «Вишенкой на торте» станет финансовый апокалипсис. Объявление санкций против КНР и неизбежная заморозка китайских активов на Западе приведут к расколу мировой финансовой системы. Начнется массовое бегство капитала с развивающихся рынков, обрушение фондовых индексов и беспрецедентный инфляционный шок. Сползание мира к глобальной ядерной войне в этом случае может стать неуправляемым.
Если завтра не война
Несмотря на растущее число сторонников безлимитной эскалации, и в Вашингтоне, и в Пекине достаточно много прагматиков, умеющих считать деньги. Осознание возможных катастрофических последствий горячего конфликта заставляет руководство обеих сверхдержав выбирать вариант предельно жесткого, но все же «холодного» мира. Если события будут развиваться так и дальше, то Юго-Восточная Азия из «пороховой бочки» превратится в главный локомотив геоэкономики.
В этом сценарии регион ждет беспрецедентное технологическое и промышленное процветание. Пекин продолжит инвестировать миллиарды в создание новых производственных кластеров, портов и трансграничных «зеленых» энергосетей. В противовес этому Вашингтон, реализуя стратегию De-risking, будет вынужден переносить сюда не просто конвейеры, а передовые R&D-центры и чипмейкерские мегафабрики. Для стран АСЕАН противоборство гигантов – исторический шанс провести тотальную модернизацию за чужой счет, искусно балансируя между американским капиталом и китайской инфраструктурой. Сохраняя текущие темпы роста ВВП на уровне 4,5% в год, государства региона могут в ближайшие десятилетия закрепиться в топ-3 мировых экономических сил, став главным центром формирования технологического будущего нашей планеты.